– Я всех до смерти перепугал, – не слушая Игоря, продолжал Стас.

– Нам все показалось, Игорь Сергеевич, – подытожил Антон, открывая очередную бутылку вина. – Актеры – впечатлительные натуры. Но искусство не убивает и не исцеляет. Оно приносит деньги.

– Игорь Сергеевич, – с чувством сказала Вика, – я вам так благодарна! За все! Я теперь заживу по-человечески. Квартиру куплю. Съеду с этой помойки, дочку в престижную школу отдам. Знаете, когда мы там стояли, на сцене, я поняла, что вот это и есть счастье… За это можно и умереть.

– Да это только в первый раз страшно, – радовался Стас, – да и не больно почти. А мне Кон зато двойной гонорар выплатил!

– Шестьдесят сребреников?

Стас растерянно замолчал.

– Вы устали, идите домой! – примирительно сказал Антон, снова корректный и невозмутимый. – Или хотите с нами, в «Словакию»? Неплохой ресторан.

– А я свой сольник запишу, – мечтательно вздохнул Стасик…

Игорь знал, что ничего он не запишет. По статистике, только пять процентов актерского состава, играющего в спектаклях Кона, смогли реализовать себя в других проектах. Все остальные так и оставались актерами одной роли. Жаль, что Стасику досталась именно эта.

* * *

…Игорь оказался один в темном пространстве зрительного зала.

– Почему ты принял мой спектакль? – спросил он пустоту, не особо рассчитывая на ответ. – Он не должен был тебе понравиться.

Пискнула эсэмэска: «Я принял оба спектакля. Твой и мой».

– Оба?

– Акция: жизнь и сцена – одно. С тобой в главной роли. Мне понравилась идея.

– Ты теперь каждый раз будешь их убивать и воскрешать?

Телефон молчал, и Игорь было подумал, что аудиенция окончена, но тут его взгляд упал на скомканную салфетку, на которой было нацарапано карандашом: «Воскресил не я».

– Оставь их в покое, ладно? Акция, воспроизведенная дважды, теряет смысл. Это только в храме Бог умирает и воскресает каждый день.

– «Каждый миг», – откликнулся телефон, и Игорю показалось, что в этих словах он слышит упрямую интонацию Макса.

Теперь спектакль будет жить без него своей нормальной жизнью… Хороший спектакль, который, как и все спектакли Кона, сеет разумное, доброе, вечное… Зря я обидел Стасика…

Повинуясь внезапному порыву, Игорь поднялся на сцену. Сейчас это было просто возвышение. Никакого волшебства. Никакой опасности. Игорь подслеповато щурился, как будто в глаза ему бил яркий свет, хотя света не было почти никакого. Тускло мерцал ряд лампочек высоко под потолком. А что, если попробовать…

– Гул затих. Я вышел, – тут Игорь сделал непреднамеренную паузу, потому что в горле у него внезапно пересохло, – на подмостки.

Первая фраза стихотворения получилась неожиданно хорошо!

Александр Голиков

Пока стучит о землю мяч…

Рассказ «Баскетбол» – игра без правил. Особое посмертие для тех, кто решил уйти из жизни добровольно. Счет бесконечен, цели тренера непостижимы, выхода нет…

Или все-таки есть? Если сделать больше, чем можешь, попрать смертью смерть, пройти сквозь огонь – тогда…

Тогда, может быть, тебе откроется путь. Куда? Назад, в так опрометчиво оставленную тобой жизнь? Или вперед? А что такое это «вперед»?

Как знать: возможно, неумолимые игроки твоей судьбой – тоже фигурки в чьей-то игре более высокого уровня? Или не фигурки, а полноправные участники игры, каждый на своем месте?

Но тогда, значит, ты такой же участник. И тебе под силу постичь правила игры. Даже если их нет.

Скрежетал жестяной козырек.

Приглашающе покачивались кроны. Мягкими струями изгибались облака, звали полетать…

А почему, собственно, именно баскетбол?

Мэл никогда об этом не задумывался. Людовик, как видно, тоже. Их интересовала сама Игра как таковая. Пусть эти хоть в покер режутся. Или настольный теннис. А что? Выставить на поле с десяток столов веселенькой такой, зеленой расцветки, дать этим ракетки, а самим приготовить пистолеты-гранатометы, и вперед, господа участники. А мы посмотрим, кто филонить начнет или у кого слишком хорошо получается…