Читаем Лигр полностью

– Жена меня без хлеба доедает, – мрачно сообщает напарник. – Уезжаем мы. В деревню. Насовсем.

Ворочая шлангами в цистерне, я думал о том, что новый напарник может меня и не вытащить, когда я снова оступлюсь. Не то чтобы я был не готов к этому… Просто если один раз спасешься, умирать вторично тем же манером уже жутковато. Верьте мне на слово, и если можете не проверять – не проверяйте.

В моем положении и за столько лет поневоле приготовишься к смерти. В первый раз, оступившись и прорвав скафандр, я был готов. Буду ли готов во второй? Не уверен…

* * *

В квартире сверху беспрерывно долбят и сверлят. Возможно, просто делают ремонт. Но вообще-то это очень удобный повод проделать, например, дырочку в моем потолке и пустить, например, газ. Окна у меня не открываются, и это многим известно. О вентиляции известно меньше, но вентиляция от газа может и не спасти. Надо повнимательнее отслеживать этот ремонт, благо у меня для этого есть много возможностей, недоступных обычным людям. Спасибо наследственности, спасибо предкам, не знаю уж, откуда они там были – из других миров или еще откуда.

Ходил на стадион – сам не знаю зачем. Не на матч, просто внезапно захотелось постоять на траве в центральном круге. Меня пустили – кто ж не пустит Судью? Постоял, закрыв глаза. В ушах даже рев трибун словно бы зазвучал – тихо так, словно из прошлой жизни. Но как глаза открыл, тут же стало понятно, что это просто кровь струит по сосудам, а я ее слышу. Чем старше становлюсь, тем громче слышу. И почему-то если закрою глаза – особенно громко.

А ведь и правда: все, что происходило на этой траве – происходило в прошлой жизни. Где на меня никто еще не охотился, хотя ругани в свой адрес я уже слышал предостаточно. Да, мою жизнь сильно изменили деньги. Большие деньги и не мои деньги. Назначенные за мою голову. Даже странно, что их до сих пор никто еще не получил.

Когда я возвращался домой, меня пытались сбить. Громадный грузовик без трейлера, сверкающий лаком и хромом, с хрустом подмял живую изгородь, проломил кирпичную ограду, раздвинул, словно игрушечные, разноцветные японские машинки на уличной парковке и размазался по бетонной стене пятиэтажного гаража.

«Скорая» и спасатели объявились подозрительно быстро. Когда то, во что превратилась кабина грузовика, разрезали автогеном и вынули оттуда окровавленного водителя, он был еще жив. Я его узнал и даже услышал его последние слова: «Я должен был попытаться…»

Что ж, Георг, когда-нибудь это должно было произойти. Ты не первый и не последний. Надеюсь, твой отец найдет кому еще оставить семейный бизнес, когда придет время. Вы с Ладой ненавидели насилие, но попытаться были просто обязаны. Вы и попытались, сначала она, теперь ты. Мне вас даже по-своему жаль, как жаль многих, кто пытался до вас. Но слез лить я точно не буду. Возможно, выпью рюмочку за упокой с соседом, мрачно глядящим сквозь персиковые стекла золотых очков. Но не более.

* * *

Ремонт сверху вроде бы закончился. Во всяком случае уже третью неделю тихо. После полугода долбежа, сверления и стука. Даже мебель наверху двигать перестали. Странно, но я не обнаружил никаких потайных отверстий, никаких посягательств на мои системы безопасности, ничего такого, что впоследствии могло бы облегчить проникновение в мою крепость или привести к тому, что сосед из квартиры напротив наконец расстался бы с суммой, обозначенной на плакате посреди одной из моих стен. Там еще моя фотография, на плакате, но потенциальных убийц интересует сумма, а не моя фотография.

* * *

Все жду, когда меня попробует прикончить новый напарник. Глаза у него умные, но холодные. Такой не может не попробовать. И терзаться совершенно точно не будет при любом исходе. В нем есть стержень, я чувствую. Проверяюсь особо тщательно – шлем, скафандр, дыхательная смесь. Блокировать люк цистерны не забываю. А вообще надо будет напроситься в ночную смену, с автоматикой лучше поработаю – как-то оно спокойнее в одиночку.

В целом из-за него я уже который день собран и предельно внимателен. Пару раз мне это всерьез помогло. Нет худа, как говорится, без добра. Старушка, которая когда-то жила в доме напротив, вряд ли сумела бы привести меня в состояние повышенной боевой готовности, а вот новый напарник, который не будет терзаться, смог запросто. Это что же получается, сильные противники и нас самих делают сильнее?

Хотя – кого «нас»? Я одиночка. И сильнее меня не сделает никакой противник в целом свете. Внимательнее – может быть. Осторожнее – легко. А вот сильнее…

А что, если я столкнусь с таким же, как сам? Если существует моя семья, моя генетическая линия, вполне могут существовать и другие. Такие же быстрые, ловкие и безошибочные.

Возможно, даже быстрее и безошибочнее меня. И тогда награда за мою голову наконец-то будет выплачена. Готов ли я к этому?

Сотни раз я задавал себе этот вопрос. И сотни раз отвечал. Всякий раз одинаково: готов. Давно готов.