Читаем Лигр полностью

Она вновь росла – заметно удлинялись конечности, на которых нарастали бугры и зубцы, вытягивалась голова, глазницы становились сплошными провалами, но видеть она начинала все четче, все яснее. Ей приходилось собираться в комок, обхватывать свое тонкое, но уже наливающееся силой тело длинными подобиями рук и все чаще задирать подбородок ввысь, вглядываясь в голубое пятнышко.

Ждала.

Пока однажды оболочка не лопнула беззвучно в тишине, опадая молочно-бесцветными пеленами на дно. Она взбрыкнула, хватаясь длинными, скрюченными пальцами за зыбкую поверхность, и только тогда ощутила невесомость – легкую, воздушную, свободную. Увидев, как рядом черные тени вспарывают оглушающую темноту, едва различимо силуэтами устремляясь к голубизне, взмахнула руками и ногами, отрываясь от илистого, склизкого дна и видя, как темнота всасывается словно сквозь воронку, уступая место синеве, а затем и голубовато-серой поверхности, расчерченной бликами багряных оттенков.

Они выныривали, и она вместе с ними, делая первый глоток воздуха, ударяющего в голову упругой волной горечи, рассматривая воду, уходящую в горизонт, и близкий берег, где мельтешили точки, где раздавались гулкие взрывы и треск чего-то пугающего.

Где пылало и билось в истерике небо.

Рядом взревел мотор, и истошный человеческий вопль развернул головы всех чернеющих существ, качающихся в большой волне:

– НЕТ! Секунду! Я не заснял!

Она поняла его – никогда не слышавшая до этого человеческой речи, все же уловила смысл, почувствовала ясность нутром и, развернувшись, мощно погребла к широкой лодке, желая поближе увидеть неведомое, но смутно знакомое существо – с тонкими небольшими руками, белыми пальцами, держащими штатив с набалдашником и бешено размахивающими им по сторонам. Прежде чем, рыкнув, лодка унеслась в пену, разрезая большие волны покосившимся носом, она успела разглядеть широкое лицо с зелено-серыми, пылающими страстью глазами, с улыбкой восторга, с раскрасневшимися щеками и взлохмаченными длинными серебристыми волосами. Она испытала что-то похожее на чувство сопричастности – ее на мгновение обдало страстной жаждой увидеть, познать, почувствовать.

– Глефы!!! Жми! – орал кто-то, и вскоре лодка стала еще одним пятном в ее жизни, только теперь черным.

Так она узнала, что зовется Глефой.

* * *

На берегу было пусто и ветрено – Глефа выползла из моря сначала на брюхе, волоча непослушные ноги, а потом, дрожа, все же смогла подняться, распрямиться во весь свой рост, оглядеть мир. Впервые с высоты, а не из самых глубин. Глянцевая, черная, покрытая капельками воды, она пробиралась по песку, увязая в нем, раскрывая и закрывая мощные челюсти, катая кислород во рту. С набережной, одной из улочек вдалеке, ее увидела худенькая девчушка в текущем от моря потоке людей, округлила глаза и зашлась бешеным ревом, распахнув большой круглый рот. Глефа почувствовала себя невесомо, будто нащупала тонкую нить-связку, но это чувство смыло в небытие будто соленой холодной волной. Кто-то подхватил девчонку на руки и быстро побежал сквозь толпу, не оглядываясь на черный длинный силуэт.

Глефу это удивило – она осмотрела собственные руки с наростами, сжимая подобие пальцев, и двинулась по берегу, ощущая бурлящий внутри голод. Есть хотелось страшно, но эти бегущие муравьи, уносящиеся со всех ног, вовсе не пахли вкусно или маняще – они боялись ее, и это было странно. Похоже на… смущение? Недоверие? Огорчение?

Она не осознавала натуры своих чувств, не знала, что ей делать дальше. На берегу из лодки выгружались люди, толкали и бросали друг друга, кидаясь в узкие переулки, как в омут. Глефа поковыляла к ним по песку, но люди бросились врассыпную, испуганно крича и махая руками. Последним увлекли за собой того странно светловолосого мужчину – он до последнего сжимал штатив в руках, снимая ее, и в глазах его прыгали чертенята.

Над головой затрещал вертолет.

Глефа двинулась в город, и только тут поняла, НАСКОЛЬКО ей не рады – грохот, крики, пальба. Она продиралась по улицам, перешагивая через людей, закрываясь руками от жалящих пуль, умоляюще таращилась в небо и только раскрывала рот, не в силах вымолвить не звука. Люди обтекали ее широким потоком, кто-то самоотверженно бросался, молотя по ней руками, а Глефа все шла, протягивая к ним руки, пытаясь поделиться собственными чувствами, собственными эмоциями – небо над головой, вокруг лишь воздух, без давящих тонн ледяной воды, и она, большая, сильная, прекрасная, прямо перед ними… Глефа махнула рукой, отгоняя надоедливый кусок железа, что больно жалил без передышки, и, зацепив пальцами, уронила прямо на землю – взрыв заставил мир вздрогнуть, пламя вспыхнуть и взметнуться к небесам, а крики агонии затопили пространство вокруг.