Читаем Лигр полностью

Выждал перед дорогой: по ней сплошным потоком неслись машины, это действительно опасно, каждая из таких штук может покалечить, даже остановить насовсем. А он может помочь Тян только живой и сильный.

Но такие потоки истончаются, пускай и ненадолго. Если улучить момент, у Сэнсея будет достаточное количество секунд, чтобы…

Перебежал.

Почти сразу по ту сторону – палисадник. За ним приземистое серое здание. Не то чтобы похожее на тот нарисованный дом с башенками: нет, даже совсем не похожее. Но…

Сэнсей глухо зарычал. Она, его Тян, была сейчас в этом здании. И над крышей вздымался невидимый огонь.

* * *

Вообще-то там все было рассчитано так, чтобы никто не вошел – ну, во всяком случае, пока его не впустят. Однако бо́льшая часть этих предосторожностей была рассчитана на людей: их рост, их скорость, возможность задать вопрос и ожидание того, что приказ подействует. Два заслона Сэнсей на этом преодолел, а потом даже ему бы застрять, потому что дальше начинались бронированные двери, которым надлежало быть закрытыми. Но вышло так, что тут, уже внутри, царила какая-то паника, до наружных рубежей еще не добравшаяся. Она была связана не с Сэнсеем, хотя вообще-то он отлично умел панику вызывать; его тут, кажется, даже не замечали. То есть несколько раз все-таки заметили, но не сообразили, что делать. А один раз ему оказалось достаточно оскалиться – и человек, уже собиравшийся захлопнуть перед его носом стальную дверь, немедленно раздумал.

За этой дверью Сэнсей впервые учуял запах Тян – давний, но раньше вообще было только «чувство направления», ранее неведомое, оно прямо-таки тащило вперед, но верить ему приходилось через силу. И обезумел. Это, правда, выразилось в том, что он сделался еще более скрытен, стремителен, а когда не помогало – свиреп. Так что вскоре уже именно он сделался ощутимой причиной дополнительной паники. Впрочем, тем быстрее удавалось продвигаться вперед.

Еще две двери. Поворот. Запах становится четче, уже можно идти по следу.

Маленькая обшитая пробкой комнатушка, напичканная непонятными приборами; от самого большого и сложного пахнет кофе, но запах старый, той же… той же давности, как след Тян! Она сидела здесь, вот в этом вертящемся кресле! А потом встала и… запаховая дорожка тянется вот сюда…

…Железная, мрачного вида дверь, круглый циферблат над ней. В комнате – человек пять-шесть. Почти все лощеные, наперебой благоухающие одеколонами, растерянностью и страхом, медленные, неопасные. Встревожены они были не им: Сэнсей ворвался туда, опередив порожденную самим собой волну паники. Один из лощеных, сидевший за столом в углу, даже руки от лица не убрал. А еще один, в спецовке, оказался совсем не лощеным, но очень быстрым и мгновенно принимающим решения; с ним, впервые, могло не получиться, но Сэнсею помогло то же, что и на входе – движения опасного человека были рассчитаны на человека же, не на волкодава…

Опасный не признал поражения даже после того, как у него оказалась прокушена правая рука, метнувшаяся к карману спецовки. Сэнсей, стоя лапами у него на груди, вновь предостерегающе оскалил зубы.

– Обождите… – в комнате уже вовсю вопили и метались, но этот новый голос услышали все. Говорил человек, ранее уткнувшийся лицом в ладони и не изменивший позу, даже когда вплотную к нему прошла волна передвижений, порожденная Сэнсеем и опасным. Но сейчас он стоял, и в глазах его светилась мысль. – Это, может быть, наш шанс!

Сразу после этих слов приобрел осмысленность взгляд еще одного из лощеных. Сэнсей на всякий случай разделил внимание, хотя и по-прежнему концентрируясь в основном на лежащем: никак нельзя было упускать из вида вторую его руку, все еще целую.

– Канал настроен только на госпожу Хмель…

– Это так, но, сами видите, сохраняется остаточная связь! Иначе эта зверюга здесь бы и не появилась.

– Господин Петер, так все-таки нельзя…

– Что, подписку о неразглашении у него возьмете? – Тот, кого назвали «господин Петер», нервно указал подбородком на Сэнсея. – Вы считаете, нам сейчас вообще есть что терять? Радиус катаклизма кто-нибудь забыл?! Не говоря уж о…

– Вероятностные аномалии…

– Вот именно. Витус, давайте скорей. А, вы не… – Господин Петер обращался к опасному и, кажется, только теперь заметил, что тот ранен и повержен. – Ладно, тогда я сам.

Он подошел к двери и не так уж ловко, но без колебаний отпер все навешенные на нее замки.

Чувство направления потянуло так, как, должно быть – Сэнсею неоткуда знать это точно, – хозяева тянут за поводок заупрямившихся собачонок. Но он и без этого рванулся бы: четкая следовая дорожка, почти свежая, на два-три дня свежее, чем та, что привела в эту комнату! След Тян – и почему-то д’Ангулема…

Сэнсей бросил свое тело в узкий полутемный коридор.

Темнота. Беззвучие.

* * *