Читаем Life полностью

Если вспоминать, моим любимым местом был ричмондский отель Station — просто потому, что оттуда все началось по-серьезному. Клуб Ricky Tick в Виндзоре — офигенная площадка. В зале отеля Eel Pie мы тоже чувствовали себя шикарно, потому что в принципе народ был один и тот же, просто перемещался между точками, где нам давали работу. Джорджо Гомельский — еще одно имя, всплывающее в связи с тем периодом, — человек, который вообще-то нас пас, устроил нам приглашения в Marquee и Station и который был очень важной фигурой во всей тогдашней тусовке. Иммигрант из России, большой медведеподобиый дядя с неимоверным запасом энергии и энтузиазма. Брайан заставил Джорджо поверить, что тот фактически командует коллективом, которому, как мы-то считали, никакой командир не нужен. Джорджо творил всякие чудеса, обеспечивал нас работой, местами, но больше нам особенно было дать нечего. «Где бы сыграть, поинтересуйся у людей, может, кто-нибудь нас возьмет’’ — вот и все запросы. И Джорджо очень нам помог с этим на самых первых порах. А Брайан его бортанул, как только впереди замаячило что-то посолидней. Уму непостижимо, в какого манипулятора он мог превращаться, когда обстряпывал такие дела. Все время возникало подозрение, что Брайан надавал людям обещаний, о которых остальные были ни сном ни духом. Так что, когда обещания не выполнялись, сволочами выглядели мы все. В общем, обещалка у Брайана работала на износ. Джорджо потом стал менеджером Yardbirds, клэптоновского состава, которые уже начинали занимать наши места в клубных расписаниях. А потом Эрик ушел из Yardbirds, отправился на полгода в отпуск и вернулся в звании бога, от которого ему все никак не откреститься.

Мик поменялся колоссально. Только прокручивая в голове те времена, я вспоминаю не без грусти, что мы с ним никогда не были настолько заодно, как в первые годы, когда Stones становились на ноги. Прежде всего, не было сомнений в цели. Мы безошибочно знали, где хотим оказаться, какой должен быть звук, поэтому не приходилось ни о чем договариваться — только соображать, как туда попасть. Разговаривать о глобальных задачах? Зачем, мы все о них знали. Задача, в общем, стояла простая — получить доступ к студии. Как обычно, время проходит, цели растут. Нашей первой целью под вывеской Rolling Stones было заработать титул лучшей ритм-энд-блюзовой команды Лондона с регулярным концертным расписанием на неделю. Но еще главнее было наконец как-то начать писаться. Оказаться в настоящей студии — это было все равно что попасть за перегородку в святая святых. Как оттачивать звук, если не можешь сесть перед микрофоном и студийным аппаратом? Мы чувствовали, что уже набрали достаточный разгон, и какой следующий шаг? Дорваться до студии не мытьем, так катаньем. Джон Ли Хукер, Мадди Уотерс, Хаулин Вулф — они были такие, какие есть, потому что гнули свое. Они уперто хотели записывать свою музыку, точно как я,— это была еще одна связь между мной и ими. Сделаю все, только пустите в студию. На самом деле в этом было даже что-то от нарциссизма: нам элементарно не терпелось услышать, как мы звучим. Нам хотелось отдачи в звуке. Денежная отдача в расчет не входила, а услышать самих себя — это да, это была цель. В какой-то степени тогда попасть в студию и выйти с ацетатным демо61 было все равно что получить аттестат. «Ты теперь офицер при звании» — в смысле, ты больше не рядовой музыкантской армии. Играть перед публикой было самой важной вещью в мире, но, если тебя записали, это было как знак качества. Заверено, скреплено и проштамповано.

Стю единственный из нас знал человека с доступом, у которого была возможность открыть студию ближе к ночи и дать нам час времени. В ту эпоху это было как отправиться с визитом в Букингемский дворец или заработать приглашение в Адмиралтейство. Попасть в студию звукозаписи — практически невыполнимая задача. Выглядит дико, учитывая, что сегодня каждый может записаться на любом углу и тут же выложить свои художества в интернете. А тогда это было как допрыгнуть до Луны — чистая фантазия. Вообще-то первая студия, в которую я попал, была студия Аи-би-си на Портленд-плейс — прямо через дорогу от Би-би-си, но, разумеется, никакой связи между ними. Все благодаря Глину Джонсу, который там звукоинженерствовал и исхитрился освободить для нас чуть-чуть времени. Но это было так, разовая акция.