Читаем Life полностью

Не то что у Ронни с его таким же малопонятным экспериментом в сфере обслуживания — с этими вечными головами по поводу того, чтобы люди не прикарманивали себе выручку. У Джозефины была мечта организовать спа. Они его открыли на пару, дело оказалось провальным и скоро прогорело, оставив их разбираться с процедурой банкротства.

Мы не стали никого оповещать, что Билл ушел, до самого 1993-го, когда подыскали ему замену —долго подыскивали и, слава богу, нашли человека, который оказался совершенно на одной волне с нами. В конечном счете особо далеко ходить не пришлось. Дэррил Джонс очень близко связан с Winos — большой друг Чарли Дейтона и Стива Джордана. То есть он вращался где-то неподалеку. Дэррил, если хотите мое мнение, — это огромный музыкант, великолепный, на все руки мастер. Естественно, то, что Дэррил пять лет проработал с Майлзом Дэвисом, было очень в тему для Чарли Уоттса, который выучился на примере джазовых ударников. И Дэррил влился в коллектив почти мгновенно. Мне в кайф с ним играть—он меня всегда провоцирует. Мы здорово веселимся на сцене. Ага, вот ты куда гнешь? Ну ладно, а я еще больше загну. Мы знаем, что у Чарли все схвачено, поэтому давай поваляем дурака, покидаемся! И Дэррил не подводил меня ни разу.

Несмотря на расформирование, Х-Pensive Winos успели наследить в поп-культуре своими лихими наигрышами — например, засветились на саундтреке «Клана Сопрано» с песней Make No Mistake, которая там имеется с роллинговской Thru and Thru. Мы были готовы вернуться в строй и съехались в Нью-Йорке чтобы все тщательно обставить. Отряд на этот раз был более потрепанный, не те музыканты-новобранцы, которых впервые призвали за пять лет до того. На место вина в качестве любимого напитка коллектива уже давно заступил Jack Daniel’s. Еще когда мы уезжали в Канаду записывать первый альбом, мы забурились куда-то в глушь и оприходовали весь Jack Daniel’s в радиусе пяти миль! До единой бутылки, причем к концу первой недели. Мы вычистили все местные магазины — пришлось послать гонца в Монреаль, чтобы закупиться дополнительно. И, когда теперь мы собрались для второго действия, Jack снова полился рекой, и также всякое другое, и все немного пошло вразнос и стало занимать как-то слишком много времени. Настолько, что лично я, Кит Ричардс, наложил запрет на употребление Jack Daniels во время записи. Это был мой официальный момент переключения с виски на водку, и запрет действительно поправил ситуацию. Два, если не три члена группы после этого бросили пить и с тех пор не брали капли в рот.

Еще до того, как я урезал алкогольный паек, нам довелось пережить внезапный приступ негодования со стороны Дорис, которая увидела через стекло аппаратной, как мы, по её мнению, отлыниваем от работы, и взорвалась. Она тогда приехала погостить ко мне в Нью-Йорк и заглянула в студию, её встречал Дон Смит. Дон умер, пока я писал эту книгу, и мы все о нем сильно скорбим. Вот как он описал визит Дорис.

Дон Смит: Кит с мужиками собрались за стеклом в студии для записи бэк-вокала, но вместо этого они просто стоят и чешут языками минут двадцать. И Дорис меня спрашивает, чем это они там заняты, а после этого говорит, чтоб я ей показал, как с ними говорить. Я ей показал переговорную кнопку, а она вдавила её и как заорет: «А ну кончайте там валять дурака и давайте за работу... Студия, между прочим, денег стоит, а вы там стоите, болтаете ни о чем, да и вообще здесь никто ни черта не разберет, что вы там бубните, так что марш работать. Я сюда аж из Англии на самолете притащилась, не могу я тут сидеть всю ночь и слушать вашу болтовню». Вообще-то это было гораздо дольше и сильно крепче. Она их даже напугала на секунду, а потом они заржали, но работать начали сразу же.

В общем, благодаря Дорис мы снова приступили к ударному труду. И режим у нас установился не щадящий ни капельки.

Пусть Уодди про него расскажет.