Читаем Life полностью

Кимси сразу сориентировался, что у нашего зала просто великолепная акустика. Поскольку это была репетиционная точка, мы сняли её задешево, и слава богу, потому что альбом занял много времени, а в нормальную студию по соседству мы так и не перебрались. Старый микшерный пульт оказался той же модели, которую EMI когда-то разработала для своей студии на Эбби-роуд, — очень скромно и просто, почти ничего, кроме кнопок для баса и высоких частот, но с таким феноменальным звучанием на выходе, что Кимси в него влюбился. Их отправили в отставку, эти громадные столы, повыносили из студий на помойку, а теперь за ними гоняются музыкальные коллекционеры, насколько я знаю. Звук у них был ясный, но грязный — с такой цепляющей клубной пропиткой, которая нам была в самый раз.

Играть там было одно удовольствие. Так что, хоть Мик и затянул свое обычное «пойдем в настоящую студию», мы остались. Потому что во время записи, особенно если музыка как у нас, от всего должно быть правильное чувство. Не нужно плыть против течения — ты не лосось. Нужно, чтобы все шло плавно, а если со студией тебе неуютно, то начинаешь терять уверенность в том, что попадает в микрофон, начинаешь заниматься перестановками. Когда студия правильная, это всегда видно по группе: люди улыбаются. Много что на Some Girls вышло из моей зеленой коробочки — эм-экс-аровской педальной примочки с реверб-эхом. Я там её использовал в большинстве вещей, и от этого звучание бэнда поменялось, перешло в другую плоскость В каком-то смысле все завязалось на одну техническую фишку. Вроде как было с Satisfaction — вся тема в примочке. На Some Girls я просто нашел, как добиться от нее чего-то путного, по крайней мере на всех быстрых вещах. И Чарли ничего не имел против этого, кстати говоря, и Билл Уаймен тоже. Присутствовало какое-то чувство, что все по-новому. В основном из-за панков: мы должны были переплюнуть эту шпану. Потому что мы можем играть, а они нет, и все что они могут, — это быть шпаной. Да-да, какая-то заноза в нас, наверное, сидела: все эти Джонни Роттены — «лезут как дети, мать их». Причем я ведь люблю каждый новый бэнд. Я потому этим и занимаюсь — заводить народ, чтобы они собирались и играли вместе. Но когда они ничего не играют, - а только плюются в кого-нибудь? Ну и что, стоило для этого собираться? Потом еще подстегивала другая вещь — мрачные перспективы с моим судом. Ведь после всей трепотни, ареста, шумихи, после ухода в завязку мне нужно было доказать, что за всем этим что-то есть — какой-то смысл во всех этих моих злосчастьях. И выходило все совсем неплохо.

Из-за того что мы много времени провели врозь, нужно было вернуться к нашему старому методу совместного производства: делать все в один день, не сходя с места, сочинял с нуля или почти с нуля. И мы сразу в это включились, заработали по накатанной, причем с впечатляющими результатами. Before They Make Me Run и Beast of Burden — эти две в принципе были коллективным творчеством. When the Whip Comes Down — здесь я придумал рифф. Когда Мик её закончил писать, я тогда подумал про себя: блин, чувак наконец написал рок-н-ролльную вещь. Сам! Some Girls — это Мик. Lies — тоже он. В основном было так, что он говорил: у меня готовая песня, а дальше я говорил: что если мы её сделаем так-то или так-то?

Что касается Miss You, то, пока мы её записывали, особо к ней не приглядывались. Типа: «А, Мик просто проторчал на дискотеке, и что-то у него потом насвистелось непонятное». Это был результат ночных бдений Мика в «Студио 54», — он оттуда вынес этот бит, прямую бочку. И сказал нам: добавьте сюда мелодию. А мы думали: ладно, сделаем Мику одолжение, раз уж ему захотелось записать какую-то дискотечную срань, пусть человек порадуется. Но, когда мы начали втягиваться - бит оказался довольно интересный. И мы поняли: ага, а у нас тут вроде как получается идеальное диско. И из этой вещи вышел мегахит. Причем остальной альбом но звучанию на Miss You вообще не похож.

Потом у нас случились проблемы с обложкой, притом ни с того ни с сего — из-за Люсиль Болл164: она не хотела на ней светиться, и на нас посыпались судебные иски. В оригинальном варианте конверта можно было вытащить и поменять лица с помощью разных листов. Там были все знаменитые женщины в мире, все, которые нам нравились. И теперь Люсиль Болл против? Да пожалуйста! Феминистки тоже были против. А еще эта оскорбительная строчка из Some Girls — Black girls just wanna get fucked all night («Черным девкам надо одного — чтоб их трахали всю ночь»). Что на это скажешь? Мы перевидали множество черных девиц за долгие годы разъездов, и среди них таких наберется немало. Но это спокойно могли быть и желтые девки, и белые.