Читаем Life полностью

Я был главный распорядитель работ. Я не оставлял в покое ничего и никого, особенно в то время, маньячил по-черному. Если мне пришла идея, и идея правильная, её необходимо отработать прямо сейчас, не сходя с места. Еще пять минут, и она может уйти. Иногда, я выяснил, дело шло лучше, если я появлялся с обозленным видом и никто не понимал, из-за чего. Я так больше из них выжимал. Они из-за этого думали: ого, странный он какой-то, раздражительный стал, чудит. Но к концу дня то, что я хотел получить от песни или трека, получалось. Такой трюк я, правда, устраивал, только если считал, что есть необходимость. Кроме того, я получал лишние сорок минут в сортире, чтобы вмазаться, пока они там расчухивали, что я сказал.

График, наверное, был не совсем нормальный. Его стали называть «китовское время», и Билл Уаймен, например в связи с этим постоянно пребывал немного на взводе. Хотя держался и слова не сказал. Еще в начале мы собирались стартовать в два часа дня, но это оказалось утопией. Поэтому мы сказали: тогда стартуем в шесть, но обычно это превращалось в час ночи. Чарли вроде бы не имел ничего против. Зато Билл переносил это с большим трудом. Я могу понять. Я славился всякими штуками. Я мог пойти в сортир, а мозгом был погружен в песню, и, бывало, вмажусь и сорок пять минут спустя все еще зависаю в сортире, прикидываю, что же я хочу от нее получить. Нужно было сказать: все, перекурите пока, я пойду подумаю. Но я ничего такого не говорил. Это было хамство с моей стороны, конечно, невнимательность.

Когда я говорил: «Пойду Марлона спать положу», это, как выясняется, был сигнал, что на ближайшие несколько часов я выпадал из жизни. У Энди Джонса есть история про то, как Мик, Джимми Миллер и он сам стояли внизу лестницы и переговаривались: «Кто его будить пойдет? Меня это уже все достало». «Ну на хуй, я туда не собираюсь. Энди, давай ты пойдешь». — «Да что сразу Энди? Кто я тут? Да кончайте, мужики, не я должен этим заниматься». Все, что могу добавить: потом стало еще хуже — в конце, на гастролях, когда уже одному Марлону позволялось меня будить.

Но система работала, непонятно как, но работала. Пусть теперь свидетельствует Энди, наш неутомимый звуковик и хозяин «могучемобиля».

Энди Джонс: Мы работали над Rocks Off, все остальные уже разошлись. Кит сказал: «Энди, поставь, послушаем». А на дворе четыре или пять утра, и пока играло, он заснул, а я подумал: ништяк, свалю уже наконец! И я успел доехать до самой моей виллы, которую, кстати, Кит по доброте своей снял для нас с Джимом Прайсом. Только ложусь — и тут дзынь-дзынь-дзынь-дзынь... «Ты где, в пизду? Мне тут шикарная идея пришла». Так что я вскочил в машину, метнулся обратно, и он сыграл ту вторую партию на «Телекастере» — откуда на Rocks Off эта двухгитарная дуэль, от которой меня до сих пор прошибает. Причем сделал её от начала до конца за один дубль. Бац, и готово. И я очень рад, что так все вышло.