Читаем Личные враги полностью

— Рад, что наши мысли сходятся. — Арион двинулся дальше, стараясь идти не слишком быстро, чтобы пожилой собеседник поспевал за ним. — Скажи-ка, Фуллер, ведь ты лучше разбираешься в том, как настроены местные жители — кого они ненавидят больше, северян или клан Макрай?

Фуллер ответил не сразу. Он шел рядом с Арионом, упорно глядя себе под ноги, на жесткую, чуть привядшую траву.

— Не могу сказать, мой лорд.

— Не можешь? Почему? Потому что не знаешь или потому что не хочешь?

В глазах наместника мелькнули веселые искорки, но ответ его прозвучал более чем серьезно:

— Не могу сказать, потому что не знаю, как это выяснить. — Он поднял голову, окинул окрестности зорким взглядом блекло-голубых глаз. — Клан Макрай так долго был нашим врагом, что вряд ли кто-нибудь здесь усомнится в своей ненависти к ним. Они наши враги, потому что так было всегда — и точка. Конечно, до сих пор случаются мелкие стычки, взаимные оскорбления при встрече или даже налеты вот на эту злосчастную стену, однако наш добрый повелитель и король Шотландии сделал все, чтобы прекратить кровопролитие. И все же ненависть жива.

Арион кивнул, не сказав ни слова, и Фуллер продолжал:

— Зато опасность, которую несут северяне, куда наглядней и серьезней. Они хотят отнять наш дом, нашу землю, наше добро — и более того, наши жизни и жизни тех, кто нам дорог. Им наплевать на наш остров, они презирают наш образ жизни, чего о клане Макрай все-таки не скажешь. В сущности, между нами и кланом Макрай есть общее: любовь к отчему дому и острову Шот.

После этих слов Фуллер осекся, как будто и сам поразился тому, что сказал.

— У меня есть мысль… — начал Арион.

— Не пойдет, мой лорд.

Они остановились перед массивной бревенчатой дверью — входом в донжон.

— Отчего же не пойдет? — спросил Арион, вовсе не удивляясь тому, что Фуллер угадал его мысли.

— Мой лорд, я родился здесь, на Шоте. Ты этого, наверное, не знал. Здесь я вырос, здесь женился, здесь похоронил жену и наше дитя. Лишь несколько лет назад я отправился на материк, чтобы стать наместником твоего дяди. Вот что я хочу этим сказать: я и впрямь очень хорошо разбираюсь в том, как настроены местные жители, и, хотя нынче между нами и кланом Макрай нет открытой войны — прошлое не забыто. И никогда не забудется. Никто из здешних не согласится на то, что может пойти на благо враждебному клану.

— А как насчет нашего блага? — негромко спросил Арион. — Объединившись, мы станем сильнее перед лицом общей угрозы. Мы спасем не только шотландцев, но и себя.

Фуллер отвел взгляд, качая головой, и Арион пал духом. Если он не сумел убедить этого человека, своего ближайшего друга и советчика, остальных ему тем более не уговорить.

— Подумай хорошенько, — вслух попросил он. — Ты же знаешь, что я прав. Без помощи клана Макрай мы потеряем Шот.

Фуллер тяжело вздохнул, и словно в ответ налетел ветер с моря, пригнув к земле увядшую траву. Наконец наместник поднял взгляд, и Арион прочитал в его глазах, что Фуллер хотя и неохотно, но согласился с ним.

— Мой лорд, я и не говорю, что ты не прав. Я имею в виду, что убедить остальных в твоей правоте может только настоящее потрясение.

— Что ж, отлично. — Арион распахнул дверь донжона и шагнул через порог в уютный полумрак. — Я им устрою потрясение.

Он дождался ужина, когда дневной яркий свет сменился лиловыми сумерками, когда люди наелись и избавились от раздражения, которое неизбежно вызывает голод. Он дождался, пока пойдут по кругу чаши с медом и элем, но так, чтобы сотрапезники еще сохранили ясность мысли и не обрели пьяной вспыльчивости.

Сам Арион почти ничего не ел и не прикоснулся к элю. Он сидел за столом, вновь и вновь перебирая свои мысли, и глядел в высокое окно в дальней стене главного зала — окно, за которым лиловели тронутые закатным пурпуром облака.

Он неспешно размышлял о том, как же это нелегко — чем-то владеть. О том, что этот дикий, прекрасный, изобильный остров принадлежит ему — во всяком случае, часть острова. Земля, скот, люди — все зависят от него. Тяжесть этой ответственности все время давит на его плечи. Глядя на клочок неба за сводчатым окном, Арион лениво гадал — можно ли сказать, что и облака с их зыбкой сумеречной магией тоже принадлежат ему? Он горько усмехнулся в душе — что за странная мысль?

К добру ли, к худу ли, а он, Арион, сюзерен и властелин графства Морган. В жизни своей он повидал многое — опасности, смерть, самопожертвование. Познал боль утраты и ненужную сладость успеха. Занимая при дворе довольно высокое положение, он отлично знал, как в одно мгновение могущественный фаворит может из-за пустяка кануть в небытие, как несколько умных и вовремя сказанных слов могут переменить настроение целой армии, как один-единственный взгляд может изменить судьбу.