Читаем Личные мотивы полностью

Но это было опасно: мальчик придет в себя и расскажет, что наделал пьяный Разуваев, тем самым поставив крест не только на карьере самого Разуваева, но и на службе тех, кто должен был оберегать его от неприятностей. Пришлось взять в оборот доктора Евтеева, который сперва пришел в ужас от того, что ему предлагали, но как-то быстро сломался, не устояв перед сулимыми благами: переводом в Южноморск с солидным повышением и трехкомнатной квартирой. И еще, конечно, свою немалую роль сыграл страх: пойти наперекор могущественному КГБ в те годы казалось немыслимым. Это сейчас такую службу, как ФСБ, мало кто боится, они все больше террористами да шпионами занимаются, а в те времена они могли все и даже больше чем все. Перекрыли бы кислород на всю оставшуюся жизнь, если вообще на свободе оставили бы, а то и в психушку могли пожизненно запихнуть. Доктору всего-то и нужно было неправильно интерпретировать показания приборов и симптомы и назначить препарат, который в данном случае окажется смертельным. Уговаривал доктора Евтеева Коля Самосадов, Кузьмин же был просто поставлен перед фактом.

Все сошло гладко, мальчик скончался, не приходя в сознание, материалы проверки по несчастному случаю передали в архив, Разуваев получил свою Звезду Героя и ждал повышения от кандидата в члены ЦК, при этом частенько наезжал в Москву попариться в баньке со столичными девочками, одной из которых и была Лариса Кротова, человек доверенный и проверенный, состоявшая на связи с Самосадовым. Лариса все видела, все слышала, много чего знала и понимала, но умела крепко держать язык за зубами. Словом, для Николая Самосадова была человеком незаменимым.

Слушая пьяную болтовню Разуваева, она много чего узнала, в том числе об истории на водохранилище, и, когда решила «соскочить» и жить обычной гражданской жизнью, пустила свои знания в ход, угрожая Самосадову предать историю огласке, если он ее не отпустит и не поможет устроиться. Самосадову пришлось согласиться, но он начал вынашивать план устранения Ларисы. Тут очень удачно подвернулся Валерка Стеценко, он ходил под «расстрельной» статьей и легко дал себя уговорить совершить новое преступление и отделаться всего восемью годами — за пьяное убийство на бытовой почве больше не дали бы.

«Значит, Хан сказал правду, и мама действительно была проституткой, — думал Кротов, слушая Геннадия Антоновича и удивляясь собственной отстраненности от этого рассказа, словно речь шла не о его матери и в конечном итоге не о нем самом. — И Хан не ошибся в своей конструкции, дядю Валеру наняли для того, чтобы он убил маму, разыграв пьяную ссору на бытовой почве. Он все врет, этот Кузьмин, он думает, что я не знаю про смерть Самосадова, и врет, сваливая вину на него. Он совершает ошибку, думая, что я был слишком маленьким и ничего не помню. Я действительно многого не помню, я не помню имен, обстановки, названий городов и улиц, я не помню, кто в чем был одет и кто что сказал. Но лица я не забываю никогда. Я помню их все и могу по памяти нарисовать любое. И Кузьмина я вспомнил, как только увидел. Конечно, он постарел и изменился, но все равно я его узнал, он приходил к маме несколько раз между тем днем, когда она привезла меня в Москву от тети Ани, и днем нашего переезда в ту квартиру, где ее потом убили. Кузьмин приходил один, никакого другого мужчины с ним не было, иначе я бы и его запомнил… Наверное, мне нужно как-то отреагировать на сообщение о том, что мама занималась проституцией и ее убили по заказу, я же не должен показывать, что уже знаю об этом. Но как отреагировать? Вопросы задавать? Демонстрировать недоверие? Биться в истерике? Что делать-то?»

— Я вам не верю, — твердо произнес Кротов. — Может быть, мама была неразборчива в связях, я это допускаю, но она не могла быть проституткой. А значит, и история ее убийства — тоже ложь. Вам просто очень нужны деньги, и вы выдумали все это, чтобы их заработать.

— А что, неплохой ход, — одобрительно кивнул Стасов. — Ты подсказал?

Ханлар Алекперов отрицательно покачал головой:

— Нет, это его импровизация. Молодец Кротов, сообразил, что нужно делать вид, будто информация для него новая и неожиданная. Я этот момент как-то упустил, когда готовил его к встрече.

В микроавтобусе, напичканном дорогой техникой, было душно и накурено. Технику для прослушивания происходящего в квартире Кузьмина раздобыл Стасов, Хану это при всем желании не удалось бы, ведь дело Кротова не входило в круг его служебных обязанностей.

— В общем, как мы и ожидали, Кузьмин все валит на своего умершего коллегу Самосадова, — подала голос Настя Каменская, закуривая очередную сигарету, — хотя ежу понятно, что рассказывает он о себе. Самосадов-то умер два года назад, кто же тогда убил Стеценко, если не сам Кузьмин?