Читаем Либгерик полностью

– А как иначе? Друг детства, земляк-островитянин. Что я, должен был, самое, с-сдать его с потрохами? Да и не он это явно поджег, не мог Мишка… И там нестыковки, я узнавал подробности потом. Слишком поздно загорелось, после его ухода много времени прошло. Даже если он по дурости кинул или обронил окурок – не выходит, не могло так долго это все тлеть. А может, и могло… Но дело не в этом… Даже если и он, так нечаянно. Привыкли все валить на тунгусов. Они уже как последние из могикан, самое. Мы к ним пришли вообще-то, а не они к нам, самое. Поперли их отовсюду, тунгусов-то. Сейчас на Байкале хоть с десяток наберется?

Я сжала виски руками.

– Ой, Сережа, тебя не поймешь. То ты одно говоришь, то у тебя ветер в другую сторону… Как флюгер. Или ты вспомнил, что и я тунгуска?

Кровь бросилась в лицо Киту, он побурел.

– Это самое, Лида, не пори чушь! Я всегда так думал и говорил.

– То ты одно, то другое…

– Говорю же, что друг детства и все такое, с-самое.

– А разве ты не знал, что на нем и два утопленника?

– Нет, клянусь! – вскидывая чуб, воскликнул Кит и даже пристукнул кулаком по столу. – Позже узнал подробности, в Усть-Баргузине.

Мы молчали. Кит искал сигареты.

– Не кури, пожалуйста, – попросила я. – Или иди на улицу. А то у меня хозяин интересовался, кто здесь дымит… Пришлось изворачиваться. Он врач.

– А, самое, тот кореец? Он что, приходил без нас?

– Да, за картинами.

– Снова купил? – удивился Кит.

Я с достоинством кивнула.

Кит покачал головой.

– Хм, что-то тут нечисто…

– Что?! – вскричала я. – Мои работы нечисты?!

– Нет, я, с-самое, в том с-смысле… это… Лид… Просто…

Я готова была разрыдаться, но Кит сумел меня убедить, что его огорошила скорость, с какой меня признали, и все такое. Ведь и меня это ошеломляло, честно сказать… Он вышел курить, а я убирала со стола. Женщина – вечная официантка, уборщица, повар, доярка…

Кит вернулся. Был он заметно хмелен.

– Ты, верно, устал, – сказала я осторожно. – Давай спатеньки. Я сейчас постелю.

– Не так уж и устал… – проговорил Кит с особой интонацией.

Я застилала простынею диван.

– Зачем? – спросил Кит. – Потом стирать.

Я оглянулась, убирая волосы за ухо.

– Привык там в тайге?

– Зачем как в тайге, а? – спросил Кит, подражая Мишке и приближаясь ко мне. – К тебе лягу, ага?

Он провел ладонью по моей спине. Жадная, липучая ладонь была, даже сквозь ткань обдала меня жаром. Я передернулась, отстраняясь. А его это только сильнее распалило.

– Как рыба! – воскликнул он, охватывая мои бедра.

Я резко повернулась к нему.

– Серега!.. Хватит.

– Что такое? Лида? Я тебе противен? Противен? Мишка милее? Ну скажи прямо, и я отстану. Ему-то ты не здесь стелила.

– Ты как отец!

– Какой отец? Чей?

– Твой. Участковый. Тоже мне, следователь.

– Да ладно. Мишка мне все рассказал. Он же тунгус, не умеет изощряться…

– Как вы мне все надоели! – крикнула я, бросая подушку на пол и начиная ее топтать, пинать, как будто это и был поверженный Мишка или Кит – мужчина, одним словом, похотливый кобель.

Кит, видя мои слезы и мою ярость, ненависть, растерялся, попятился.

– Да ладно, Лид… чего ты?.. Я пошутил. Ничего он не рассказывал… Прости.

Я в слезах убежала в комнату, хлопнула дверью и рухнула на кровать, та подо мною завизжала пружинами.

29

Встала я затемно, быстро приготовила завтрак. Мне надо было на занятия в детский клуб. Заспанный Кит вышел к столу, когда я уже допивала чай. Он глядел на меня угрюмо исподлобья. Сказал, что уезжает в город У, и так прогулял уже два дня из-за Мишки. Неизвестно, может, уволят за прогул. Это уже зависит от настроения главного редактора.

– Хорошо, оставь ключ под крыльцом, – сказала я, отодвигая кружку и вставая.

Кит пошел было к умывальнику, но я его опередила.

– Подожди, мне некогда, – проговорила я, оттесняя его.