Читаем Либерея раритетов полностью

- Нам нужна помощь специалиста, - начал Илья новый заход. - Прежде всего я хотел бы узнать, берете ли вы...

Он хотел спросить про книги, но тут же передумал и поинтересовался коврами, пожалев при этом, что не подготовился к беседе заранее.

- Ковров не приносят. Сейчас это модно, когда все стены в коврах. Вместо обоев вешают, считается красиво. Особенно, я слышал, гармонируют туркменские ковры - текинские и салорские - с корешками книг в застекленных шкафах. Вы не находите?

- С книгами? А при чем тут книги? Их что, тоже приносят вам на комиссию? - оживился Илья.

Голова директора наклонилась вперед, и глаза, оказавшиеся в действительности маленькими и по-детски голубыми, взглянули на Илью поверх очков.

- Книги, молодой человек, принимают в букинистическом, улица Кирова, семнадцать, - голова вернулась в прежнее положение и застыла в ожидании следующего вопроса.

Илья понял, что сморозил глупость. Он принялся расспрашивать о тех предметах, которые успел заметить в торговом зале. Собеседник отвечал коротко и равнодушно. Наконец Карзанян замолчал, не зная, о чем бы еще спросить.

- Какие именно книги вас интересуют? - спросил директор бесстрастным голосом.

Все старания Ильи затронуть интересующие его вопросы исподволь оказались бесплодными. Он выдал свою заинтересованность интонацией. Теперь ему не оставалось ничего другого, как вести разговор в открытую - Нас интересуют не только книги, - ответил Илья - Речь идет об антиквариате и перекупщиках краденого. Это могут быть самые различные предметы старины или художественные произведения.

- У вас есть список? - спросил Смирнов, и Илья вновь, в который уже раз, подивился его проницательности. Это чувство, видимо, отразилось на его лице, потому что директор продолжал:

- Что же тут удивительного? Не думаю, что милиция настолько свободна от других дел, чтобы заниматься розыском вообще. У вас произошла кража или, как там, грабеж. И вы хотите найти то, что украдено. Правильно я вас понял?

- Правильно - улыбаясь и протягивая директору список похищенных у Москвина вещей, ответил Карзанян. - Посмотрите, что-нибудь из этого в последние дни к вам не попадало?

Смирнов внимательно прочитал список и вернул его Илье.

- Нет, в последнее время ничего подобного не

- Почему вы так уверены? Разве вы лично присутствуете во время приема вещей на комиссию?

- Кроме трех-четырех предметов, все остальное в вашем списке может представлять музейную ценность.

О таких вещах у нас принято сообщать директору, то есть мне, а я уже решаю, пускать ли их в продажу или предложить музею. Теперь понимаете? Окончательное решение выносит закупочная комиссия, о чем составляется соответствующий документ.

- В этом списке нет еще старинных рукописных книг. Очень ценных. Они тоже были украдены.

- Кто возьмется оценить такие книги? - усмехнулся Смирнов. - Разве что ученые. А для покупателей, даже наших, они просто хлам.

- Не скажите! За ними охотятся так же, как и за иконами, предметами религиозного культа.

- С целью вывоза за границу?

- С целью наживы. Порой эти книги ценятся больше человеческой жизни.

- Значит, все-таки его убили? - задумчиво, как о само собой разумеющемся, спросил Смирнов. - Я так и знал, что рано или поздно это добром не кончится.

- Что вы имеете в виду?

- Что? Я имею в виду Гришу Ревзина. Разве вы не о нем говорили? Я еще тогда так ему и сказал: "Гриша, ты плохо делаешь, это нечестный товар. За него ты получишь срок". Но он мой друг, и я... ну, вы понимаете, я помог ему продать те книги. Грише не на что было жить, он зимой ходил в одних галошах и носках.

Да, я ему помог. Он купил себе ботинки и пальто. Теперь Гриши нет, и я могу об этом сказать. Ему уже не повредит.

- Вы были знакомы с Григорием Иосифовичем?

- И вы ко мне пришли, чтобы спросить об этом?

- Не только. Я знаю, что Ревзин слыл хорошим специалистом, и вряд ли он ошибался, высоко оценивая те или иные книги. Кто мог покушаться на его жизнь, как вы думаете?

- Этого я не знаю, молодой человек, так же как и того, откуда он взял товар. Только имейте в виду, случилось это в тридцать девятом году. Вас в то время еще на свете не было.

- С вами трудно говорить, товарищ директор. Вы наперед знаете, о чем я у вас хочу спросить, - со смешанным чувством недовольства и восторга сказал Илья.

- Долгая жизнь кое-чему учит.

- Вы давно знакомы с Ревзиным?

- С детства, как ни странно. Впрочем, что же тут странного. Родились в одном городе, он пораньше, выросли вместе. Да и потом все время встречались.

Дружбы особой не водили, но по-приятельски помогали друг другу чем могли. Ведь у Гриши были золотые руки и светлая голова. Он до войны-то кустарем числился.

- Кустарем?

- Да, кустарь-одиночка, как в то время говорили, при монастыре. Это только в пятидесятых, когда монастырь стали под музей переделывать, его в мастерскую пригласили.

- А мастерская находилась в монастыре?

- А где же ей еще быть. Самое подходящее место.

Там и сейчас работы непочатый край. Монахи ведь все растащили. После них осталось только несколько икон да оригинальные фрески. Да вы вообще-то знаете истошно монастыря?