Ли Шоу (толкает Чэнь Би). Дружище, пусть все будет как есть, я уже договорился с Юань Саем и Кэдоу, они возместят Чэнь Мэй сто тысяч.

Занавес

Действие девятое

Двор дома тетушки, на сцене все как и прежде.

Мастер Хао и Цинь Хэ так же разминают глину.

Кэдоу с рукописью в руках стоит в стороне и громко читает.

Кэдоу. …если меня спросят, какой цвет главный в дунбэйском Гаоми, я не раздумывая могу сказать – зеленый!

Мастер Хао (недовольно ворчит). Ну а красный? Красный гаолян, красная редька, красное солнце, красные ватные куртки, красный перец, красные яблоки…

Цинь Хэ. Желтая земля, желтый навоз, желтые зубы, желтый хорек, только вот желтого золота нет…

Кэдоу. Если меня спросят, какой звук главный в дунбэйском Гаоми, я могу гордо заявить: лягушечье кваканье!

Мастер Хао. И чем тут особенно гордиться?

Цинь Хэ. Плачем ребенка стоит гордиться.

Кэдоу. Это кваканье подобно негромкому мычанию теленка, печальному блеянию козленка, звонкому кудахтанью курицы, которая снесла яйцо, подобно громкому и горестному плачу новорожденного…

Мастер Хао. Ну а собачий лай? А кошачье мяуканье? А ослиный рев?

Кэдоу (возмущенно). Только и знаете, что препираться со мной по пустякам!

Цинь Хэ. Читаешь эту пьесу, так по сути дела препирательство и есть.

Тетушка (с иронией). То, что ты только прочитал, это я говорю?

Кэдоу. Это персонаж пьесы «тетушка» говорит.

Тетушка. Персонаж пьесы «тетушка» – это я или не я?

Кэдоу. И вы и не вы.

Тетушка. Это как понимать?

Кэдоу. Это универсальный закон художественного творчества, как вот они, когда лепят этих глиняных кукол, образ берут из реальной жизни и добавляют свое воображение и творческое начало.

Тетушка. Если эту пьесу действительно поставят на сцене, не боишься, что будут неприятности? Ты же везде используешь настоящие имена и настоящие фамилии.

Кэдоу. Это же черновик, тетушка, когда дело дойдет до окончательного варианта, я могу все имена заменить на иностранные, тетушку заменить на тетушку Марию, мастера Хао – на Генри, Цинь Хэ на Арендт, Чэнь Мэй – на Дуню, Чэнь Би – на Фигаро… Даже дунбэйский Гаоми тоже заменим на городок Макондо.

Мастер Хао. Генри? Занятное имечко.

Цинь Хэ. Меня лучше всего в Родена переделай. Или в Микеланджело. Мы с ними по мастерству близки.

Тетушка. Кэдоу, театр театром, а реальность реальностью, но мне все же кажется, что они – конечно, и я в том числе – мы в долгу у Чэнь Мэй. Меня в последнее время опять бессонница мучает, этот проказник, что вернуть должок требует, каждую ночь не дает покоя со своей толпой увечных лягушек. Я не только чувствую холодную кожу у них на брюшке, но и ощущаю исходящий от них ледяной смрад…

Мастер Хао. Это твои неврастенические фантазии, фантазии все это.

Кэдоу. Тетушка, я понимаю, что у вас на душе, почему вы так к этому относитесь. Я тоже в душе испытываю стыд, но если не так относиться, то как же? Что ни говори, Чэнь Мэй – сумасшедшая, но сумасшедшая с серьезно изуродованной внешностью, со свирепой наружностью. Передать ей ребенка на воспитание было бы безответственным по отношению к нему! К тому же, пусть не по своей воле, а в биологическом смысле, я – отец этого ребенка. Когда мать ребенка помутилась рассудком и не может устроить собственную жизнь, абсолютно закономерно, что ребенка растит отец, такое решение могут вынести даже в верховном народном суде. Так ведь, как вы считаете?

Тетушка. А может быть, отдай мы ей ребенка, она поправилась бы? Отношения между матерью и ребенком способны творить чудеса…

Кэдоу. Мы не можем проводить с ребенком такие рискованные опыты, душевнобольной человек на все способен.

Тетушка. Душевнобольные тоже любят детей.

Кэдоу. Но ее любовь может нанести ребенку вред. Тетушка, вам ни в коем случае не следует переживать из-за этого. Мы и так уже сделали все возможное. Заплатили ей компенсацию в двойном размере, отправили ее в больницу на лечение, да и о Чэнь Би не забыли. Посмотрим, как будет дальше, избавится она от болезни, ребенок подрастет, и мы, возможно, изыщем подходящий момент, чтобы донести ему истинное положение вещей – пусть даже это может принести ему только боль.

Тетушка. Честно скажу, в последнее время я часто подумываю о смерти…

Кэдоу. Тетушка, вот уж чего не надо, так это предаваться фантазиям, вам всего-то за семьдесят. Сравнить вас с солнцем в зените будет преувеличением, но сказать, что вы – солнце в три часа пополудни – никакая не лесть, в это время до темноты еще далеко! К тому же с вами неотделимо связан народ Гаоми!

Тетушка. Помирать я, конечно, не собираюсь. Люди хотят, чтобы не было хворей и бедствий, чтобы можно было поесть и поспать, кому хочется помирать? Но я заснуть не могу! За полночь, в третью стражу[138], все уже спят, только я и сова на дереве бодрствуем. Сове, понятно, надо мышей ловить, а я вот почему не сплю?