Читаем Лягушка Баскервилей полностью

Лара купила соковыжималку и принялась потчевать мужа, а заодно и свекровь, которой в отличие от Павла утренний ритуал очень понравился. Только Нелли, естественно, «гомеопатию» не капала.

– Нила подсунула Ларисе яд! – ахнула я. – Это она убийца!

– Верно, – подтвердила Берта, – хладнокровная, изворотливая. Кстати, мужчина заподозрил нечто нехорошее, пару раз затевал скандал с Ларой, называл ее Борджиа[8]. Нелли сделала сыну внушение, Павел вроде успокоился… и вскоре умер. Хитрая Нила специально обстряпала дело так, чтобы подозрения в смерти Майкова упали на Ларису. И я уверена, что Нина знала от Нелли, каким ядом отравили Сергея Королькова, и воспользовалась таким же.

Берта примолкла, затем тихо договорила:

– Уж и не знаю, как там дальше было. Лара, когда до этого места в рассказе добралась, так плакать стала! Я с трудом разбирала ее слова! Ее арестовали, а следователь попался грубиян неотесанный, стал на нее орать. Лариса сразу поняла: надо молчать. Ее сначала от страха парализовало – прежний срок не отсижен, на волю обманом вышла, если сейчас правду расскажет, до конца жизни за решеткой окажется. Ну кто ей поверит? Ой, беда, беда… В общем, ухитрилась Лара удрать – в туалет попросилась и через фрамугу на улицу выскочила. Прилетела ко мне, на колени упала: «Спаси, Берта Густавовна, спрячь!»

– И вы спрятали?

– Да, – кивнула после некоторого колебания старуха.

– И где Лариса?

– Вот этого не скажу, – торжественно объявила лифтерша. – Вы, милочка, езжайте к своему приятелю, милицейскому начальнику, и скажите: Лариса – несчастное, глупое, запутавшееся существо. Сергея она убивать не хотела, там дочь постаралась папу убрать, а жену его специально подставила. Да, Л ара поступила некрасиво, соглашаясь оформить отношения, чтобы вытащить из супруга секреты, а потом не отказалась подливать ему лекарство. Но ее обманули, пообещали, что Сергей лишь почувствует недомогание и напугается, мужчины ведь боятся болезней. И Павла она не убивала, поймите, Лариса любила второго мужа, просто хотела избавить его от наркотиков.

– Но она фактически украла шахматы, – напомнила я. – Конечно, формально Сергей Корольков все завещал своей жене. Но он это сделал лишь потому, что не знал истинной причины, по которой Лариса вышла за него замуж.

– Значит, судить Лару следует за воровство, – запальчиво возразила Берта, – срок меньше получится. Но никто разбираться не захотел.

– Лариса не может просидеть остаток жизни в укрытии, – спокойно сказала я. – Ведь не в землянке же в тайге она схоронилась. Вокруг люди, кто-нибудь обратит внимание на женщину, сообщит в милицию о подозрительной личности. Дегтярев непременно разберется в деле, и если Лариса не виновата, ее отпустят, она начнет новую жизнь. Пряча бывшую ученицу, вы не помогаете ей, а, наоборот, загоняете в угол, откуда нет выхода.

Я уговаривала Берту Густавовну долго, и в конце концов старуха сдалась.

– Хорошо. Но сначала я сама побеседую с вашим полковником.

Я посмотрела на циферблат больших часов, мирно тикающих на стене.

– Через два часа Александр Михайлович приземлится в Домодедове. Лариса никуда не денется? Она не наделает новых глупостей?

Берта помотала головой:

– Бедняжка полностью деморализована, последний всплеск сил случился в момент побега из милиции, ко мне Лара приплелась в состоянии полнейшей истерии. Сейчас она спит под воздействием успокаивающего средства. Лежит в моей спальне, ей очень, очень плохо. Уж не знаю почему, но верю вам. Ларису столько раз обманывали, опутывали, соблазняли неокрепшую душу богатством. Надеюсь, вы поможете, у вас хорошее лицо, не злое… Я и сама мучилась – ну как тут поступить? Запереть Ларису? Похоронить ее заживо в квартире? Выпускать погулять ночью? Конечно, можно, но ведь не на всю же ее жизнь… А вы нас не обманете? Тот полковник порядочный человек?

Я схватила старуху за руку:

– Берта Густавовна, Лара столько дров наломала, проследите, чтобы она никуда не убежала. Дождитесь Александра Михайловича.

Лифтерша кивнула:

– Правда ваша, хоть и страшно, да надо на что-то решиться и кому-то поверить. Я уже немолода, умру не ровен час. Куда Ларе деваться?

…Александра Михайловича я встретила в аэропорту. Увидев меня, полковник попятился, потом покраснел и заорал:

– Что случилось?

– Тише, – шикнула я, – толпу взбудоражишь. Нашла Ларису, вернее, Розалию Майкову.

– Нашла? – изумился толстяк. – А она терялась?

Я впихнула полковника в «Пежо» и по дороге до дома Берты Густавовны рассказала ему все.

Прошло две недели, во время которых Дегтярев мало бывал в Ложкине. Сначала я терпеливо ждала, что Александр Михайлович вспомнит про меня, потом стала сердиться и откровенно требовать:

– Давай поговорим.

– Некогда, – отмахивался полковник, – не сейчас, позднее.

В моей душе росло негодование. Вот оно как: когда я была нужна, толстяк мигом позвал меня на конспиративную квартиру, обратился с просьбой, а как только выполнила миссию, вытащила на свет чужие тайны, выяснила правду, то пошла вон? Ну, погоди!