Читаем Лягушка Баскервилей полностью

«Она умерла. Двадцать девятого января, в клинике доктора Калужного, после неудачной операции. Скончалась одна твоя беда. Видишь, их делается меньше, бояться нечего! И еще: не верь мамочке! Мать врунья! Извини, если не вовремя, хотела порадовать. Молчи, ничего не говори».

Домработница не успела сказать, что она не Роза, – незнакомая женщина скороговоркой выпалила текст и отсоединилась, не ожидая ответа.

Ничего не понимающая Таня сунула аппарат в кресло, но потом, поразмыслив, вынула его и выбросила в мусорник на улице. Если неизвестная тетка в конце концов дозвонится до жены Павла и расскажет, что общалась с кем-то, Таня окажется ни при чем. Роза посчитает аппарат потерянным, а мало ли кто мог найти его и выслушать торопливую речь звонившей. По какой причине Розалия завела себе второй аппарат, Таню не касается. Главное правило хорошей прислуги звучит так: никогда не демонстрируй хозяевам, что сумела сунуть нос в их секреты. И Таня давно убедилась в верности данного постулата. Она хорошо знала: если желаешь долго работать на одном месте, следует поддерживать ровные отношения с нанимателями, без панибратства и фамильярности, и никогда не набиваться им в друзья. Но есть и второе правило прислуги: мотай на ус любую информацию, прячь ее поглубже в закоулки памяти, а начнут гнать вон, обидят при расчетах, вот тогда и скажешь: «Молчание стоит денег».

Тане до слез хотелось выехать из коммуналки и навсегда забыть про отвратительных соседей. Только по этой причине в последнем разговоре с Розалией она и брякнула фразу: «Займи у мамочки». Домработница думала, что Розалия округлит глаза и завозмущается: мол, с ума сошла, мои родители давно умерли. Вот тогда Танечка и расскажет о звонке, да так ловко, что противная вдова поймет: надо делиться, иначе ее секреты разлетятся по свету. А уж Таня сумеет дать понять, что ей известно все-все-все. Никакими особыми сведениями домработница не владела, на руках у нее из козырей имелись лишь туз – рассказ о пузырьке – и валет – сообщение о телефонной беседе. Маловато для полной победы, но хороший игрок в покер сумеет победить и при таком раскладе, не имея при себе каре-рояль[3]. Тут главное – сблефовать, и Тане удалось это проделать с блеском.

Еще около часа я трясла Таню, но никаких интересных сведений более не добыла. В конце концов я оставила домработнице номера всех своих телефонов и приказала:

– Если вдруг встретитесь с Розалией или случайно на улице увидите ее, то…

– Убегу прочь! – нервно перебила меня Таня.

– Я не о том. Обязательно позвоните мне и скажите, в каком месте столкнулись с преступницей!

– Ага, непременно, – закивала Таня. – Ща еще шпингалет куплю и на свою дверь привинчу. Вдруг замка мало будет? Мои соседи, бухалыцики, нажрутся до зеленых чертей, и к ним постоянно невесть кто прется. Ох, ну зачем я расписку взяла! Во влипла!

Я встала с лавочки. Нет никакого смысла повторять Тане, что опасность представляет не никчемная бумажонка, а информация, которой она обладала. Кстати, абсолютно зря человек, берущий с кого-либо письменное подтверждение долгов, считает филькину грамоту юридически правильным документом. Чтобы стать таковым, подпись на листке должна быть заверена нотариусом: без печати в ваших руках лишь бумажонка, и не более того.

Сев в машину, я набрала мобильный номер Оксанки.

– Слушаю! – бодро воскликнула подруга. – Надо думать, что назначаешь!

– Извини, – растерялась я, – что-то не так?

– Подожди, – попросила Ксюша, – лучше сама тебе через пять минут перезвоню.

Включив на полную мощность кондиционер, я стала рассматривать прохожих. Все-таки «летняя» толпа кардинальным образом отличается от «зимней». В холодное время года люди мрачные, и все спешат куда-то, а сейчас идут вроде не торопясь, многие с мороженым. Или я просто возле Парка отдыха, поэтому, как говорит Дегтярев, контингент соответствующий?

В окошко постучали. Я слегка опустила стекло, милая тетушка, одетая, несмотря на жару, в длинное черное платье, улыбаясь, протянула книгу:

– Возьмите.

Белые буквы на черной обложке моментально бросились в глаза: «Пусти любовь в свое сердце».

– Спасибо, не надо.

– Берите, берите!

– Благодарю, лучше продайте другому человеку.

– Это бесплатно.

– Нет, нет.

– Очень интересно и поучительно. Хотите, почитаю начало?

– Я не увлекаюсь подобной литературой.

– Подумайте о спасении души!

– Непременно, но не сейчас.

– Вы, наверное, не поняли? Даю даром, без денег, – ныла тетка.

Я весьма невежливо подняла стекло и отвернулась. Очень не люблю, когда начинают навязывать товар. И потом, у меня, как у бывшего советского человека, в душе живет твердая уверенность: если нечто раздают бесплатно, то это дрянь, с хорошей вещью просто так не расстанутся. Тетке с книгами следовало вести себя иначе. Может, стоило рассказать ей историю, произошедшую давным-давно в институте, где я преподавала французский?