Читаем Лгунья-колдунья полностью

Двадцать минут Лана посвятила экскурсии на кухню. Весьма результативной, надо сказать, экскурсии — на столе пряталась под белоснежной салфеткой плетенка с пирожками. Ясно, мама Лена привлекла к готовке Галину, свою домработницу. Когда в доме были только они с отцом, мать обычно управлялась на кухне сама, ей нравилось готовить. А Галина поддерживала порядок в доме, следила за наполняемостью холодильника, за своевременным пополнением запасов бытовой химии — вела хозяйство, в общем.

Но когда ожидалось какое‑либо торжество или, как сегодня — прибытие гостей, Галина брала на себя и кухню.

И сейчас из‑под салфетки вырвался и безжалостно ударил по обонянию запах свежей выпечки. Мням!

Лана дожевывала уже третий пирожок с вишней (и не надо инсинуаций в адрес богатеев, жрущих в конце октября свежие вишни — для начинки Галина использовала замороженную ягоду), когда сверху спустились тезки. Старшая обнимала младшую за плечи и шептала на ухо, судя по выражению ее лица, что‑то успокаивающее. Осенева, нацепив на физиономию маску покорности судьбе с налетом легкой придури, периодически кивала, соглашаясь со всем сказанным.

— Ну вот, — возмутилась мама Лена, увидев перемазанную вишневым соком дочь, — что ж ты нас не дождалась! Еще и всухомятку лопаешь, хоть бы чаю согрела или кофе!

— Осознала, виновата, исправлюсь, — бодро отрапортовала Лана, примериваясь к пирожку с творогом, — но устоять перед ароматом Галиной выпечки я не могу, ты же знаешь.

— Сейчас хоть притормози, я кофе приготовлю, — мать легонько шлепнула по протянутой к плетенке руке дочери и повернулась к гостье: — Или ты предпочитаешь чай, Леночка?

— Мне все равно, — робко улыбнулась Осенева. — Я — как вы.

— Тогда кофе, — захлопотала мать. — Я его с корицей готовлю, вкусный!

— Это я помню, — улыбка Лены стала шире.

Она уселась за стол рядом с подругой и незаметно пнула ее ногой. Отвесить ответный пинок Лана не успела, затренькал ее мобильный.

Ну наконец‑то! Прежде чем ответить Кравцову, девушка, извинившись, встала из‑за стола и вышла в гостиную. И только там нажала кнопку связи:

— Да, слушаю.

— Все, я свободен, — отрапортовал Матвей. — Весь внимание. О Кирилле не спрашиваю, поскольку говорил о нем с Мирославом Здравковичем. Главное, что он пережил эту ночь, теперь, надеюсь, все будет хорошо.

— А я не надеюсь, я уверена в этом. Поэтому сейчас хочу обсудить с тобой вот что…

Чтобы гарантированно исключить совершенно ненужную утечку информации, Лана поднялась к себе в комнату, где и выложила Кравцову все, что накопилось за последние сутки.

Следовало отдать Матвею должное, слушал он хорошо, не перебивал, а если и задавал вопросы, то только по существу. И с выводами Ланы в принципе согласился. Во всяком случае, в том, что касалось Ирины (кто бы сомневался!) и Дины.

Они договорились, что сначала Кравцов привезет в дом своего шефа женщин, чтобы не отвлекаться на обеспечение их безопасности, а потом займется оставшейся под подозрением троицей. Дабы не терять жизненно важного в данной ситуации времени, Матвей поручит кому‑нибудь из своих подчиненных параллельно начать сбор всей имеющейся информации о Вениамине Путырчике, Борисе Марченко и Нелли Симонян.

Ну, вот и славненько! Может, еще успею на работу сгонять, хоть немного разгрести накопившуюся кучу дел?

Лана посмотрела на часы — о‑о‑о, нет, ничего не выйдет, уже почти три. Пока она соберется, пока доедет — на разгребание кучи останется максимум час, если не меньше. И вообще, какая работа в конце дня! Завтра с утречка, со свежими силами, обустроив гостей и не волнуясь за их безопасность, самое время ехать в офис.

А сейчас можно и расслабиться слегка, слишком уж сжата пружина внутри, не хватало очередного нервного срыва. Заглядывать снова в бездну безумия почему‑то не хочется. Совсем.

Лана легко сбежала вниз по лестнице и вернулась в кухню.

— Что ж ты так долго? — всплеснула руками мама Лена. — Кофе уже остыл давно!

— Ничего, я холодный выпью, пусть будет гляссе, — девушка села на свое место и ехидно прищурилась: — А вы, вижу, времени зря не теряли, вон как у Осеневой пузцо округлилось. Беременность исключается…

— Это еще почему? — возмутилась подруга. — Я что, по‑твоему, и забеременеть не могу, да? Мало ли что могло произойти за те месяцы, которые я не помню!

— Можешь, можешь, успокойся, просто еще полчаса назад твой живот после больничных харчей робко прижимался к позвоночнику, а теперь — вон, кругленький, сытенький!

— Кто бы говорил!

Еще где‑то часа полтора жизнь была такой, как обычно. Отключившись от гнусной реальности, они увлеченно обсуждали с мамой Леной новинки современной моды, подбирали одежду для Осеневой (не ехать же к ней домой ради пары дней, к тому же лезть в платяной шкаф после того, как там отсиживалась паучиха, пока не хотелось), потом мешали Галине готовить ужин, пока их с ворчанием не выгнали из кухни — «Помощницы нашлись! Идите уже, не путайтесь под ногами!».

В общем, было здорово. Главное — не думать, не вспоминать, умение отключаться от всего порой жизненно необходимо.