— Вообще фигня какая‑то, — растерянно проговорила Осенева. — Никто меня не кусал. Хотя… Я укололась обо что‑то, точно! Но совсем легонько, даже крови не было.

— Не укололась. Все, на выход.

Глава 35

В будний день по Москве и так тяжело передвигаться на автомобиле, а уж в обеденное время, в самый‑самый час пик! Сейчас даже слово «передвигаться» пряталось в придорожных кучах мусора, уступив место стыдливому «ползти».

«Ехать», а тем более «мчаться» можно было только за Кольцевой.

Зато времени на разговор было более чем достаточно. Пока «Мазда» телепалась со скоростью два километра в час по перегруженному центру, подруги успели всесторонне обсудить проблему, отчего проблема, будучи особой женского пола, окончательно разозлилась — вот обнаглели, нахалки, обсуждать даму в ее присутствии! — и приобрела совсем уж гнусные очертания.

— Нет, но это просто невозможно! — пристукнула кулачком по колену Осенева. — Борька? Веничек?! Нелька?!! Кто‑то из них — подвинувшийся псих?

— Да, поверить в это сложно, но это, увы, так, — Лана сосредоточенно следила за еле ползущим впереди «мерсиком», опасаясь въехать в его надменный зад. — Знаешь, я постоянно думаю о случившемся, пытаясь найти хоть какие‑то причины, заставившие этого типа убивать именно вас.

— И что, нашла?

— По‑моему, да. Но это реально только при одном условии — человек, если его вообще можно так назвать, должен быть законченным психом.

— А если он псих, ему вообще не нужны причины.

— Не‑е‑ет, все не так просто. В убийствах прослеживается некая закономерность. Я тут сопоставила все даты гибели и получила любопытный результат.

— Какой же? — Внушительная доля скепсиса в голосе Осеневой давала понять, что всерьез рассуждения подруги она не воспринимает.

— Все убийства происходили в период полнолуния.

— Чего‑о‑о? — Скепсис рухнул на пол машины вместе с челюстью Ленки.

— Того.

— Фигня, между смертью матери Квятковской и покушением на меня прошел как минимум один день. Или два? К тому же паук — фу, гадость какая! — мог укусить меня еще через день, так что с датами ты ошиблась.

— Нет в тебе все‑таки ничего ведьмачьего, Осенева, курица ты, а не ведьма, — тяжело вздохнула Лана.

— Это еще почему? Нет, я вовсе не претендую на звание ведьмы, но все равно обидно. И вообще, сама ты курица!

— Потому что ты ни фига не смыслишь в полнолунии. Оно, между прочим, длится три дня, так что у психа вполне хватало времени на коррекцию замыслов.

— Каких еще замыслов?

— Поясняю для пернатых. Психу нужны вы, именно вы, те, кто побывал у Сейдозера, кто таскался по шаманским местам, кто ел пищу оттуда, в том числе и грибы, с которыми у психа явно что‑то связано…

— Точно, там была засада с грибами и ягодами, вывезенными с острова Колдун, откуда, по местным поверьям, ничего вывозить нельзя. Но мы же выкинули всю добычу Антона и Динь!

— Ты уверена? Она же не была помечена белой флюоресцентной краской, верно? И где гарантия, что ваш псих не встал ночью и не припрятал нужное ему количество грибочков, которые и раскладывает теперь по квартирам будущих жертв, одной из которых была Дина. Но там не сложилось, умерла другая женщина, а психу, похоже, необходима смерть именно тех, кто ездил вместе с ним на Север.

— Но я по‑прежнему не понимаю, ЗАЧЕМ? Зачем ему это все надо?

— Я думаю, что он подвинулся на колдовстве и шаманстве. Этот человек должен иметь глубокие, скрытые от всех комплексы, комплексы неудачника, которого никто не воспринимает всерьез. В жизни он — никто, шансов на удачную карьеру ноль, с личной жизнью тоже, думаю, не очень складывается. Но и этого, разумеется, мало для того, чтобы ненавидеть людей так, как это почувствовал Кирилл, прикоснувшись к черным меткам. Убийца изначально, с рождения, обладал гнилой душой, тянущейся к мраку, а не к свету. А потом уже появились и комплексы. Чего он пытается достичь, принося жертвы, — не знаю, да это и не суть важно, но в том, что все происходящее было тщательно спланировано и мастерски воплощено в жизнь — в этом я не сомневаюсь. Вас собрали и привезли на Север, там подготовили ритуал и приступили к его осуществлению, начав с Тарского. И очень ловко подставив при этом несчастного местного дурачка. Думаю, и выбор первой жертвы был обусловлен именно ссорой Антона и того местного.

— Но тогда… — Лена растерянно посмотрела на подругу, ошарашенная услышанным. — Под твое описание подходит только один человек… Нет, не может быть! Венечка?!! Архивариус‑энтузиаст?!!

— Скорее всего. — Движение, наконец, ускорилось, и «Мазда» устремилась к дому Красичей. — Ни Нелли, ни Бориса неудачниками назвать нельзя, а кто воспринимает всерьез архивную крысу? О зарплате я даже упоминать не хочу, удивительно, как ваш Путырчик на поездку наскреб! Но вот что, на мой взгляд, является самым главным в отношении Венечки — кто первым упомянул о поездке на Сейдозеро? Кто заинтересовал вас этим?

— Путырчик…

— Кто, сидя в архиве, может найти подробные описания различных методов убийства, уже осуществленных предшественниками?