— Хорошо, пусть будет полет стрекозы, — кивнула Лана. — Так вот. Хорошо хоть, вниз по лестнице не покатилась, только затылком о ступеньку треснулась, иначе руки‑ноги до кучи переломала бы. А что касается слабости и общей поганости состояния — это тебе доктор объяснит. Тебя ведь вначале доставили в муниципальную больницу на «Скорой», а там вкололи какой‑то препарат, на который у тебя оказалась аллергия. Развился анафилактический шок, отек легких, в общем, еле откачали. Мы с Кириллом тебя сюда срочно перевезли, это очень хорошая клиника, здесь Кирилл лежал. И, зная твою деятельную натуру, хочу предупредить — вставать тебе нельзя как минимум неделю. Правда, доктор?

— Да, необходим полный покой, — важно кивнул эскулап. — А также следует свести все контакты с внешним миром до минимума, так что никаких звонков по телефону. Тогда ваша амнезия пройдет очень быстро.

— Нет, ну ерунда полная, — расстроилась Лена. — Мало того, что умудрилась об ступеньку жахнуться, так еще и аллергия на лекарства обнаружилась!

— Ничего, главное — теперь все в порядке будет, — ободряюще улыбнулась подруга. — Ты, главное, врача слушай.

— Ага, и неделю не мыться, зубы не чистить и в утку писать?! Да я от одного этого помру!

— Ладно, — тяжело вздохнул доктор. — Что с вами поделаешь — в пределах палаты перемещаться можно. Но имеются в виду не прогулки, а маршрут кровать — санузел, ясно? Еду вам сюда приносить будут, вот, специальный столик возле кровати есть. Так устраивает?

— Неделю продержусь, — мрачно буркнула Осенева. — Все, теперь никаких каблуков!

Глава 27

— Все, дамы! — Доктор решительно поднял руки. — На сегодня достаточно, Елена еще слишком слаба. Приходите завтра, Ланочка, а больная пусть отдыхает. И сразу хочу предупредить — не тащите соки и фрукты, пока я не разрешу, договорились? Все равно обратно нести придется.

— Договорились, — Лана наклонилась и поцеловала подругу в щеку. — Поправляйся побыстрее, Осенева, мне скучно без тебя. И слушайся Павла Матвеевича, о'кей? А то знаю я тебя — едва получше станет, тут же начнешь распорядок нарушать.

— Не помню такого, — Лена принялась излишне внимательно рассматривать стену. — Мне почему‑то кажется, что кое‑кто пытается меня оклеветать. В моей системе жизненных приоритетов должны присутствовать только безупречное поведение, никаких корпоративов и пробежки по утрам. А еще фитнес три раза в неделю.

— Должны, — тяжело вздохнула Лана, поднимаясь, — но ты их выгнала давно. Сидят теперь под дождем, мокнут. Особенно расстроилось безупречное поведение. В общем, будь паинькой и станешь здоровенькой заинькой.

— В Литературный институт тебя точно не примут, — улыбнулась Осенева. — Завтра пораньше приходи, ладно?

— Желательно ближе к обеду, — поправил доктор. — А еще лучше — после тихого часа.

Лана пожала вялую ладонь подруги и вышла из палаты. Так, что теперь? А теперь надо вызванивать Кирилла, где он там застрял! Очень хотелось домой, к соскучившемуся Тимке, к уютному пледу, к тихому вечеру рядом с любимым мужчиной.

Но тихий вечер пока отменялся, если только накрыться уютным пледом с головой, спрятавшись от действительности. Гнусной такой, ирреально‑злобной, пачкающей пространство мраком действительности.

Лана, убедившись, что любопытной медсестры нигде не видно, прошла в предоставленную ей палату и вытащила из кармана мобильный телефон. Но набрать номер не успела, в дверь постучали.

Неужели все‑таки Настя?

Все‑таки. Она что, за плинтусом пряталась? Ведь не было никого в коридоре!

— Вас Павел Матвеевич зовет.

Так, это что, сдвиг во времени? Ситуация до мелочей совпадала с недавней. Даже слова почти те же! Почти.

— Куда он меня зовет? Лене хуже стало?

— Нет. Он просит вас к нему в кабинет зайти.

Лана сняла с вешалки куртку, автоматически осмотрела комнату, проверяя, не забыла ли что (хотя ничего рассовать по свободным поверхностям просто не успела), и вышла следом за медсестрой.

Вот теперь наличие гида лишним не было, поскольку местонахождение кабинета Павла Матвеевича оставалось до поры до времени неизвестным. Но пора и время оказались не намного более продолжительными, чем путь до палаты Осеневой, от силы пять минут, поскольку берлога бандерлога… бр, что это я — кабинет доктора находился на этом этаже, в конце коридора.

Так что испепелить взглядом противную красотку Настя не успела. Даже одежду тлеть не заставила.

Но на этом испытания бедняги не закончились. Заглянув в кабинет начальства, девушка вдруг замерла, словно удав перед кроликом, надежно перекрыв собой вход. Осторожное тыканье в спину пальцем никакого эффекта не произвело, ступор продолжался. Лана уже собиралась применить менее женственные меры воздействия, когда из кабинета донесся знакомый голос:

— А, Настасья, привет! Ты что встала там? Жену мою не нашла, да? Она уже ушла? Вот же торопыга какая, даже не позвонила!

— Здрасьте, Кирилл, — мяукнула медсестричка, полыхнув ушами (рассмотреть со спины что‑либо еще довольно сложно). — Вы… Вы совсем поправились, да? Вы такой… здоровый!