— На него повышали награду, но не срабатывало. Он всех прикончил.

— И сколько за него было назначено? — поинтересовался Марк.

— Хех, — Бракас наконец закончил с бутылкой, — десять тысяч золотых!

Марк потерял дар речи. Даже по меркам Анта это было целое состояние, на которое можно было отстроить целый город. Кто же ты такой, Виктор? Откуда такая сумма?

— Тогда он был другим, — Фимало отглотнул пива, — хуже бешеного зверя, который был уже на грани, пытался опустить руки. Но ему помог Декарн. Старик имел небольшое влияние на ОГМ и добился заморозки награды за его голову до тех пор, пока Виктор является членом его гильдии. С тех пор он работает на Декарна, но совершив столько дерьма, другие гильдии всё время ждут того момента, когда он перестанет быть членом ОГМ. Он прирезал многих наёмников и магов, теперь их товарищи желают мести и не могут свыкнуться с тем, что он представитель их ремесла.

— Вот это да! — Марка очень заинтересовала история Виктора, — А как он оказался в чёрном списке? И вообще, как смог убить много чародеев? Чародеи ведь самые опасные противники в мире!

— Как-нибудь сам спросишь, это слишком личное, — он поднял вверх указательный палец левой руки, подчёркивая важность этого момента.

На среднем пальце чародея красовалось серебряное кольцо с ярко-жёлтым самоцветом, которое уже давно пытало интерес Марка. Такие же кольца были у других наёмников, только у Виктора камень был голубой, а у Бракаса тёмно-коричневый.

— Я давно хотел спросить, — начал разговор Марк, — что это у вас за кольца с разноцветными камнями? Они ведь магические, да?

— Магии в них немного, — Фимало повертел рукой, осматривая своё кольцо, — однако это не просто какая-то побрякушка. Они имеют очень большую ценность, и таких далеко не три… Сейчас появятся плакальщики, пойдёмте спать. Я в палатке с Виктором.

— Я тоже! — заявила Шила, отправляясь в палатку.

— Значит ездим вместе и спим вместе! Ха-ха! — сказал Марку Бракас, который был уже пьян, но спорить не стал и пошёл спать, опасаясь плакальщиков.

— Чего сидишь, Марк, — Фимало был уже внутри.

— Я ещё потренируюсь управлять потоками. И… Хочу ещё раз увидеть их. Хочу перестать бояться.

— Уверен? Ну как знаешь.

— Ты забыл? Он же их дружбан! — слышался голос Бракаса.

Наступила тишина, слышался только стрекот сверчков. Сейчас появятся плакальщики и он должен посмотреть страху в глаза. Почти каждую ночь он видит один и тот же сон, который приводит его в ужас. Плачущий синий призрак, превращающий в гнилую массу его лучшего и единственного друга. Он винил себя в смерти Тарма и его родителей и самое страшное для него заключалось в том, что он не знал, как ему расплатиться за это. Такое невозможно простить. Да и кому? Все мертвы. Даже несмотря на то, что призраки не трогали его, он по-прежнему приходил в ужас при виде их, каждый раз вспоминая ту самую картину. Он больше не хотел бояться. Хватит! Он должен стать сильнее, таково его решение. Лагерь аберфолов окончательно пропал из виду в темноте. Повсюду раздались скрежещущие звуки, и по всей округе засветились сотни холодных лазурных силуэтов. Раздался жуткий плачь. Вот и они. Главное не отдать себя в руки страху.

14 день Глора, 537 г., Красные леса

Смотреть на то, как древесные ветви, протыкая тело, прижимали его к стволу было удовольствием не из приятных. Болни не чувствовал частей своего тела, не говоря уже о том, чтобы пошевелить хотя бы пальцем. Однако боль он ощущал. На данных момент белого всадника волновал только один вопрос — когда же Боги наконец заберут его? Дерево медленно вытягивало из него кровь, как и из товарищей, находящихся на соседних деревьях. Некоторые из них были уже мертвы. Нур оставил всадника, как и все остальные Боги, которым он безустанно молился всё это время. Интересно, сколько времени прошло с тех пор как его схватили? Этот туман уже надоел, плотные кроны деревьев не давали в последний раз насладиться лучами солнца. Слишком темно. Даже не смотря на такую ужасную судьбу, Болни не жалеет о своём выборе, он был горд, что посвятил себя служению ордену, но теперь пора отдохнуть.

Сквозь кровавую пелену в глазах он рассмотрел приблизившегося варкахара с длинным копьём в руках. Своими чёрными глазами, он оценивающе рассмотрел пригвожденного к дереву Болни и решив, что кровь выкачивается из него слишком уж медленно, проткнул ему плечо копьём. Сил не осталось даже на то, чтобы закричать, боль стала для него, частью оставшихся мгновений жизни, и он не станет радовать своей агонией дикаря.