Читаем Лето выбора полностью

Императрицы не ревут ревмя. Уж точно не на виду у всех. И носы у них не краснеют, и не распухают, и вообще – не подобает!

До палатки Яна добежать успела. И даже заползти внутрь, и вцепиться зубами в подушку.

А потом громкий спор, который начался между двумя офицерами, заглушил напрочь все ее всхлипывания и стоны. Все будет хорошо.

Наверное.

Когда-то и у кого-то, пусть все будет хорошо. А она… она выбрала свою судьбу. Только вот иногда почему-то очень больно…

Анна, Россия

- Папа, здравствуй. Как ты? Как дела?

- Янка, если ты по делу позвонила, так и говори, а не морочь мне голову.

Петр Воронов человеком был конкретным донельзя. Дела?

Жив, здоров, не съеден, не надкусан. Дозвонилась же? Вот и отлично! А попусту воздух сотрясать нечего! Социальные ритуалы не для родных и близких придуманы. Они как раз для тех, между кем нет ничего кроме общей генетики. А так-то, может, и чужие это люди…

- Ну… если по делу… пап, я замуж выхожу, - решилась Анна.

- Надеюсь, за Савойского? – даже не удивились в трубке.

- Д-да…

- Вот и отлично. Мужик правильный, вразнос тебе пойти не даст.

- Это когда я вразнос ходила? – искренне удивилась Анна. Вот с ее точки зрения, разноса в Яниной жизни и вообще не было.

Сережа Цветаев?

Вот еще, аргумент…

Других-то мужчин не было. И интереса не было. И даже флирта. Работа, сын и снова – сын и работа. Все очень четко, жестко, по графику. Иначе было не выжить.

- А могла бы, - наставительно заметил любящий отец. – Когда у бабы дела нет, она обязательно вразнос пойдет. Природа ваша такая…

- Пап!

- Ладно-ладно. Яна, я за тебя безумно рад, дочка. На свадьбу-то пригласишь?

И столько тепла было в голосе мужчины, столько любви, что стоили эти слова сотен тысяч признаний. А может, и побольше.

- Конечно! Я… я думала, ты будешь против.

- Против счастья своего ребенка?

- Ну… кордон?

- Он куда-то деться собирается? Ты лучше к нам приезжай сюда, в свадебное путешествие. Покажем твоему мужу и детям наши места. Ну… старшенькой.

Анна едва не прослезилась.

- Папа…

- Я что – чурка с глазами? Не вижу, что девочке мать нужна? А тебе – дочка… вот все и сложилось удачно.

- Обязательно приедем!

- Вот и давай, давай… а то взяла моду, сопли разводить. Хоть платок-то есть?

- Есть, - вовсе уж по-простецки хлюпнула носом Анна. – Пап… я тебя люблю.

- Я догадываюсь. И тоже тебя люблю, дочка. Жду приглашения, а то хозяйство надолго не оставишь…

Анна попрощалась, и долго смотрела на зажатый в руке телефон.

Вот ведь как бывает. Ее отец ее любит. Даже пусть это другой мир – ей повезло.

Они поженятся с Борисом.

И обязательно съездят в свадебное путешествие.

А потом…

Слезы все-таки закапали на прозрачный экран. Анна помнила, что должна их оставить. Но как же это тяжело. Как больно.

Она справится.

А они справятся без нее.

Но правильные слова не приносили утешения. И слезы текли и текли, и почему-то не заканчивались.

Спасибо тебе, Хелла.

Свободные Герцогства. Меншиков.

- И вот это – ВСЕ!?

Доктор Ромарио и поверить не смел.

Сидит, понимаешь, в банке тварь страшенная и бессмысленная, таращится своими лупешками, и наверное, еще и ядовитая.

Врет купец!

Точно!!!

Но… лекарство-то помогает?!

- Вот те Творец истинный! – осенил себя знаком Федор Михайлович. – Не вру!

И выложил на стол еще и большую коробку. Ее величество рассказывала, называется это не по-человечески: «презентация».

А по-нашему, по-русински, товар надо лицом показать. Вот и стараемся.

В первом отделении была медведка – уже дохлая. Во втором она же, но обработанная и высушенная. В третьем – частично перетертая, в четвертом уже конкретно порошок…

Ну, тут и доктор поверил.

- Невероятно!

Федор Михайлович улыбнулся, успешно спрятав это в роскошной бороде.

- А все ж таки она работает. Али нет?

Доктор Ромарио кивнул.

- Еще как работает! У меня восемнадцать детей в клинике, так вот! Ни у одного нет ухудшений. А улучшения есть у восьмерых. Еще двое практически выздоровели. И я посоветовал их родителям сухой и теплый климат.

Федор Михайлович кивнул.

- Да, так оно, поди, и правильно.

Доктор поворачивал банку, влюбленными глазами глядя на медведку. Та смотрела на доктора с подозрением. Ходят тут всякие… с которыми гнезда не построишь!

- Федор Михайлович, миленький, я уже и заявки подал, и землю приобрел, благо, нам не фабрику строить, нам пока начать, потом развернемся. И даже первоначальные здания уже есть. Но вы мне главное скажите!

- Что именно? – насторожился купец.

- Откуда вы секрет узнали? Федор Михайлович, вы поймите, я ж рискую. Мы сейчас производство запустим, а там и хозяин объявится, а глядишь… суды пойдут… Ради детей я и не на такое пойду, но знать-то надо.

Жом Меншиков погладил бороду.

И раскололся.

- Секрет сей доверила мне лично императрица Анна Петровна.

Доктор открыл рот.

Закрыл.

Задумался.

- Императрица?

- В Русине сейчас неспокойно, тяжко, тошно и грустно. Случается и так, что дорожки пересекаются, - намекнул купец. – И я оказал ее императорскому величеству определенную помощь, за что меня и отблагодарили фамильным секретом.

Дело было не совсем так. Но разве это важно?

Нет, не важно…