– Ну, в моем случае да. – Он поставил пустую чашку на кровать и неожиданно сказал: – Я рисую слишком мрачную картину. Нина, что ты думаешь? Ты поедешь со мной? Поедешь смотреть на Кипсейк?

– Не думаю, что я смогу, нет, – услышала я сама себя, словно он только что попросил меня съесть бутерброд по дороге. – Извини.

Отец сглотнул и снова дернул штаны за колено.

– Могу я спросить почему?

Я потянула за кожу у ногтя.

– Я не знаю тебя. И, как я уже сказала, я никогда не слышала, чтобы дом принадлежал мне или что-то в этом роде, я ничего не читала о нем, кроме как в той книге, и потому что я тебя не знаю, и, ну, я не хочу обидеть маму. – Я подняла свою сумку. – А еще, – я действительно не знала, как это сказать. – Я просто не уверена, что верю тебе. Извини.

– Ты – ты мне не веришь? В какую часть этого ты не веришь?

– Не знаю. Прости, – снова сказала я слабо. Я чувствовала себя довольно паршиво, как будто это совсем не такое воссоединение, о каком я мечтала.

– Нина, послушай. Поедем со мной в Кипсейк, только один раз. Я не буду тебя больше ни о чем просить.

Я внимательно наблюдала за ним. Его глаза были скучными, умоляющими.

– Разве ты не хочешь проверить, лгу ли я? Испытать меня? Разве ты не хочешь хотя бы увидеть дом, чтобы потом рассказать, когда станешь старше, и тебе разве не интересно узнать, откуда ты родом, знать, что теперь ты все выяснила, что ты стояла там, где стояла твоя бабушка?

Я заерзала под его взглядом.

– Но я ведь не знала ее. У меня не было…

Он поспешил вставить, прежде чем я успела что-то сказать:

– Я знаю, что мы не знаем друг друга, я точно знаю, что ты ничего мне не должна. Но я все-таки твой отец. Не могла бы ты?.. Ха… – Он наклонил голову, и, к моему изумлению, из его горла вырвалось полурыдание. – Пожалуйста, сделай это, по крайней мере, для всех нас. Это все, что я прошу.

Я смотрела на него, на его лицо, на жестикулирующие руки, отполированные ботинки.

– Хорошо, – сказала я в конце концов. – Я поеду с тобой.

Он кивнул, слегка покачивая головой. «Прекрасно. Прекрасно».

– Когда?

– Я думал, в среду. Подойдет? Я арендовал автомобиль. Собираюсь ехать сам.

– Отлично, – сказала я, удивляясь, как буду все объяснять – Брайану на работе, маме. – Что ты будешь делать до?

– О, знаешь. Мне надо по одному делу, и все такое. Я чертовски рад, что ты поедешь со мной, Нина. Не могу дождаться, чтобы рассказать Мерилин.

– Мы можем добраться туда за день?

Он встал.

– Лучше сказать, что тебя не будет на ночь. Дорога неблизкая.

Я кивнула:

– Мне надо найти какой-нибудь предлог. И когда все закончится…

– Да. Я понимаю, – сказал он, его морщинистый лоб сразу прояснился.

Я встала, намереваясь тут же уйти. Отец потянулся вперед и неловко сжал мое плечо.

– Думаю, ты не пожалеешь, что поехала.

Мы стояли лицом друг к другу, неуверенно глядя друг на друга, и я поняла, что жалею, что не сказала «нет». И все же, чтобы наконец-то побывать там… Чтобы проверить теорию этого фантастического мира, который вторгался в мое серое, серое существование. Я решила поехать, мне нужно было довести это до конца. В соседней комнате захлопнулась дверь, и тяжелые шаги пронеслись мимо нашей тихой комнаты. Мой отец встал.

– Я пойду, – сказала я и перекинула сумку через плечо. – Что ж, пока.

Он вручил мне бумаги.

– Не забудь про них. Пока, Нина. – Он неловко поцеловал меня в щеку. – Я ужасно рад, что ты пришла.

Я не знала, что ему ответить. Я просто кивнула, беспомощно пожала плечами и тихо закрыла за собой дверь.

Глава 14

Я возвращалась по Пентонвилль-роуд под редким, но пронзительно холодным июньским дождем. Гниющие коричневые распустившиеся листья смешались с мусором вдоль дороги, и когда я шла по узким, в форме позвоночника садам Колбрук Роу, наблюдая за малышами и их родителями, за владельцами собак, которые болтали на зеленой лужайке среди городских террас, я продолжала думать об отце. Я поняла, что так о многом забыла его спросить. Какой была Мерилин, где он с ней познакомился? Чем он занимался весь день? Почему он вернулся на мой четырнадцатый день рождения? Почему – так много почему.

Но я снова его увижу. У нас были часы, чтобы ничего не делать, кроме как задавать вопросы и отвечать на них, по пути в Кипсейк, где бы это ни было. И опять я задумалась, как буду объяснять это свое путешествие маме.

Когда я вернулась домой, дрожа в своем тонком кардигане, мама все еще была в постели. Когда тем вечером я вышла из дома, чтобы пойти к моей старой соседке по квартире Элизабет на ужин, она храпела – я слышала ее, когда спускалась вниз. На следующее утро она все еще лежала в постели, когда мы с Малком завтракали вместе в неловком молчании.

В понедельник днем, не получив от отца никаких новостей, я отправила электронное письмо. Он ответил немедленно.