Читаем Лета Триглава полностью

— Прости… — прохрипел Хорс. — И помни… Любовь… вот то, что делает даже машину… человеком… Спасибо за всё…

Он хотел проговорить что-то еще, но глаза его закатились, что-то щелкнуло у виска — у Вассы зашевелились волосы, когда различила трещину над ухом, где не было шнуров, зато поблескивали залитые серебрянкой железные внутренности, сновали бело-голубые огни и что-то попискивало, скрежетало и тихо гудело, будто в улье.

Она коснулась пальцами трещины — и голова Хорса распалась надвое. И там, в нутряной темноте, блеснула и с тишим шорохом выдвинулась серебряная пластинка. Повинуясь какому-то неясному порыву, Васса подхватила ее и с некоторым усилием вытянула из ложбинки. Тотчас глаза Хорса погасли, точно кто-то выключил свет в глубине его головы, и рот остался приоткрытым — только не вышло из него ни звука. Мигнули в последний раз голубенькие искры на шнурах.

— Он умер, — донесся жесткий голос Ивы. — Идем же!

Васса больше не плакала: слезы куда-то пропали, пропал и страх. Бережно спрятав пластинку на груди, Васса склонилась и поцеловала Хорса в лоб. После, подобрав лучевую пищаль, повернулась и, пошатываясь, побрела назад, к терему, к оставленноу кораблю.

«… люблю… люблю…» — колотились и множились услышанные от Хорса слова.

Грудь сдавливало железными тисками, но оставалась надежда: если не здесь, то там, на небе, она отыщет возможность вернуть Хорса к жизни. Ведь если мог он — сможет и она?

Сзади, за спиною, раздался ужасный грохот.

Быстро оглянувшись, Васса увидела, как рухнул частокол. Выстрелы участились, воздух раскололи новые крики, рев хлынувших в город чудищ, гул огня.

— Китеж уже не спасти, — бесцветно произнесла ускорившая шаг Ива. — И Тмуторокань не спасти…

— Я спасу! — упрямо процедила Васса. — Я знаю, как. Во имя Якова. Во имя моих родных…

Теперь они бежали.

Наперерез выскочил мертвяк — Васса сбила его огненной плетью, а Ива вдавила сапогом безволосую голову, оставив чудище дергаться и дотлевать в грязи. Ее кто-то схватил за ногу: из-под земли, выворачивая чешуйчатое тело, тянулся червь. Его круглый рот, усаженный зубами-иглами, походил на небесный разлом. Васса снова вскинула плеть, но под ногами поплыла земля, и девушка не удержалась, рухнула на колени, с ужасом наблюдая, как чешуйчатый хвост оборачивается вокруг Ивы.

Используешь плеть — заденешь полуденницу.

Ива еще боролась, но щеки ее стали из бледных пунцовыми, глаза закатились.

Вспомнив о лучевой пищали, Васса выхватила ее. Как же стрелять? Пальцы лихорадочно шарили на гладкой рукояти, нащупали кнопку. Нажала — из раструба вырвался луч — бесшумный, тонкий. Коснувшись червеобразного тела, пропал. Зато чешуя рассыпалась прахом и червь, разрубленный лучом надвое, опал к ногам Ивы бездыханной тушей.

Васса спихнула останки сапогом. Тяжело дыша, Ива поднялась на ноги, откинула со лба крашеную прядь.

— Спасибо, сестра, — прохрипела. — В какой раз спасаешь…

— И надо спасти многих других, пока не поздно, — ответила Васса. — Отдышалась?

Вместо ответа Ива бросилась вперед, прихрамывая, но стараясь держать шаг.

В тереме так же темно и пусто. На всякий случай, Васса вернула Иве плеть, сама же шла медленно, вскинув лучевую пищаль. Но никто не выскочил к ним из темных горниц, никто не помешал. Так, вдвоем, добрели они до места.

Наперерез им ринулся огонек.

— Хват, ты?

Васса едва успела отвести руку с пищалью, чтобы не выстрелить в оморочня. Тот радостно заплясал у лица, повел в глубину, к застывшей громаде челна.

— Где княжич? Сбежал?

Хват неопределенно замигал и на полном ходу влетел в распахнутую дверцу.

Васса последовала за ним.

Ива колебалась.

— Что же ты?

Полуденница оглянулась через плечо, вздохнула тоскливо.

— Всю жизнь прожила тут, — сказала она. — Всю жизнь стерегла Китеж от врагов, а теперь и сделать ничего не могу. Погиб Китеж. И мы погибнем, если останемся. Уходить надобно, а боязно. А ну, как не поднимем?

Хват заметался вправо-влево, словно говорил «Нет, нет!»

— Поднимем, — уверенно бросила Васса. — Я теперь ничего не боюсь. Я со смертью знаюсь, лекарскому искусству обучена, в огне едва не сгорела. Нешто до хрустального терема не доберусь?

Она засмеялась, и смех вышел натужным, страшным. Тряхнув головой, Васса проследовала за Хватом. Ива опасливо потянулась за ними и вздрогнула, когда за спиной с грохотом захлопнулась дверь.

— Лучину бы, — произнесла в темноте.

Вместо ответа Хват подлетел куда-то ввысь, и в тот же миг внутренности челна озарились блеклыми сполохами: то тут, то там вспыхивали огоньки и тянулись пунктирной линией выше человеческого роста. Запрокинув голову, Васса с изумлением осматривала железные листы, испещренные диковинными символами, переплетение шнуров, зеркальные скорлупки да трубки.

— Как поднять, Хват? — спросила она.