– Да! И я этому рада! – бросила ему в спину Лиза. Она могла кричать хоть во весь голос – все равно никто здесь ее не слышал. – А ты просто трус! Ты просто заморозил все внутри! Ты думаешь, ты стал выше человеческого? Нет, ты просто замкнулся на себе! Эгоистичный старый трус!

Уже у двери Сизиф обернулся и бросил через плечо:

– Нет, я не думаю, что стал выше всего человеческого. Я думаю, что ты – неудачное вложение моих сил.

И он ушел.

Шум и гомон кафешки разом обрушились на Лизу.

Глава 54

Прямо сейчас

Лиза смотрит на Сизифа с фотографии.

Улыбающаяся. Легкая. Счастливая.

Не такой ли он хотел запомнить ее?

Не ради ли этого он заварил всю эту кашу?

Не эту ли улыбку хотел видеть?

Всегда.

– Вы слышите нас? – хрипловатый голос Начальника в белом вырывает Сизифа из задумчивости.

– Что?

Вступает нахмуренный Начальник в черном:

– Вас спросили, что было дальше.

Сизиф глубоко вздыхает и подается вперед.

Всей своей позой он показывает, что ему здесь больше делать нечего.

– Да, простите. А дальше вы все знаете.

За пять часов до конца

Сергей сидел на лавочке в парке перед больницей.

Он сидел, обхватив голову и покачиваясь взад-вперед.

Мимо пробежала девочка в яркой курточке. Она остановилась, глядя на Сергея изучающим взглядом. Этот дядя, кажется, даже ее не заметил. А она бы ему улыбнулась.

Подошла ее мать, хмуро посмотрела на Сергея и увела дочь прочь. Он теперь стал похож на алкоголика: осунувшийся, хмурый, с застывшим, немигающим взглядом.

– Значит, для меня сердца нет? – слышался Сергею надломленный голос Димы.

Сергей отвернулся, сжав челюсти.

– Будем ждать следующее.

Дима горько улыбнулся.

Сергей услышал, как на пол упал блокнот с маршрутом по Индии.

– Да, ждать… Но вы ведь обещали…

Щеки Сергея пылали.

Он врал умирающему парнишке, почти ребенку…

Его слегка подташнивало.

Сергей расстегивал пуговицу на воротничке рубашки, когда кто-то присел на другой конец лавки.

Неприятно запахло потом.

И так-то ему тяжело дышать…

– Знаете притчу об Иове? – произнес мужской голос.

– Что? – рассеянно переспросил Сергей, оторвав руки от лица.

Рядом с ним сидел грязный нищий.

Где-то он уже видел это лицо.

Промелькнул образ пустой церкви… Вроде бы тогда этот нищий не был настолько уж нищим и грязным… Но Сергей не поймал это воспоминание, он так и не вспомнил, откуда это лицо, и оно ускользнуло.

– Притчу. Из Библии, – повторил нищий.

Вид у него был измятый и пропитой. Но взгляд ясный. Трезвый.

– Оставьте меня в покое, – отмахнулся Сергей.

Его взгляд снова уперся в землю.

Там, между редкими травинками копошились муравьи, строя свою маленькую жизнь. Они понятия не имели, что возятся рядом с его ногой.

Одно движение этой ноги – и их всех не будет.

Возле чьей ноги возились Сергей и Лена?

– Вы не похожи на того, кто в покое, – не унимался нищий.

Сергей поморщился. У него не было сил послать назойливого попрошайку куда подальше. Это ведь определенно попрошайка, кто же еще?

– В притче дьявол не верит в праведность Иова и хочет испытать его. И Бог ему разрешает. И знаете, по какой причине?

– Уйдите, – устало прошептал Сергей.

– Потому что никто не знает, что выберет человек. Даже Бог.

– Бога ради, уйди! – Сергей достал из кармана бурый кошелек с потертыми боками и, порывшись там, сунул бродяге мятую купюру. – Возьми и напейся.

Сергей замолчал, а потом тихо добавил:

– Забыться – лучшее, что можно сделать в этом мире.

Он встал, чтобы уйти, но грубая, вся в корках рука схватила его запястье.

Сергей обернулся и впервые четко услышал, что говорил нищий.

Старик смотрел прямо ему в глаза.

– Она не хочет, чтобы ее возвращали такой ценой. Отпусти ее.

Сергей замер.

Остановилось даже дыхание.

Он отчетливо слышал, как кровь стучала в висках.

– Что? – Сергей сказал это так тихо, что сам не услышал своего голоса.

Теперь уже нищий начал рыться в своих засаленных карманах. Он что-то извлек оттуда и вложил в раскрытую ладонь Сергея. Ту самую, запястье которой так крепко держали грубые пальцы старика.

Ладонь ощутила что-то смутно знакомое.

Но Сергей не опустил глаза. Он смотрел в лицо нищему. На мгновение ему показалось, что в этом лице есть что-то очень знакомое.

Этот огонь, эта жажда жизни…

– Я знал одного человека, который потерял такой. А потом чуть было не потерял себя.

Нищий кряхтя поднялся и, озираясь, спешно заковылял прочь.

– А если будет совсем плохо, – нищий обернулся, и Сергею показалось, что старик смотрел на него с какой-то странной нежностью, перемешанной с болью, – свари себе кофе и выпей со сгущенкой. Полегчает.

Какой-то спазм пробежал по телу Сергея.

Он опустил взгляд на свою вспотевшую ладонь: там лежал его потерянный крестик.

Сергей не знал, как долго он пялился на поблескивавшее на солнце распятие. Может, мгновение, а может, минуту.

Сергей сжал кулак, будто пытаясь удержаться за то, что оказалось в его ладони. Точно боялся упасть, потеряться и никогда не найтись.

Он судорожно оглядывался: вправо, влево, назад. Пространство будто кружилось. Мелькали белые больничные халаты, детская яркая курточка впереди.

Старика не было.

Нигде.

Его нигде не было.