Читаем Лестница полностью

Как Тепляков и обещал, к Яловичевым он пришел к завтраку, и, как повелось, с полным пакетом фруктов и всяких лакомств, в которых он не очень-то разбирался. Стоя перед дверью квартиры, все еще находясь под впечатлением таких разных событий вчерашнего дня и утреннего посещения его Зинкой, он не знал, как встретит его Татьяна Андреевна, и, чтобы придать себе решительности, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул и только после этого нажал кнопку звонка. Но встретили его приветливо, Машенька даже чмокнула его в краешек губ, и Дарья, смеясь, поцеловала в щеку, как будто здесь с раннего утра между обитателями этой квартиры все было оговорено и решено относительно его и Машеньки. После чего оставалось лишь поцеловать руку Татьяне Андреевне, уловить ее снисходительную улыбку и вздохнуть с облегчением.

Завтрак пролетел быстро, и все потому, что Машенька обратила внимание на манжеты его рубашки, велела ее снять, дав Теплякову какую-то женскую кофту, забрала у него такой же несвежий платок и скрылась в ванной комнате. Теплякову оставалось ждать, помогая Татьяне Андреевне в передвижении платяного шкафа всего на полметра.

— Уж сколько времени мы собираемся его передвинуть, да все руки не доходят, — жаловалась она. — Сперва ждали возвращения Саши, а потом уж как-то и не до этого было.

Тепляков заметил, что о сыне она вспомнила как бы между прочим, и лишь высказавшись, умолкла и погрустнела.

Зато обед длился долго, изобиловал разнообразием блюд. При этом выпили по бокалу сухого вина, правда, ограничившись тостом «за здоровье присутствующих», но Теплякову показалось, что сегодня состоялась молчаливая помолвка его и Машеньки — так все было наполнено тайным смыслом и значением.

После обеда они с Машенькой пробовали заниматься по программе вступительных экзаменов, но настроение обоих не слишком способствовало этим занятиям. Татьяна Андреевна почти не выходила из кухни, Дарья после обеда уехала по своим делам, и Тепляков с Машенькой остались одни в большой комнате. Машенька начала что-то объяснять, сбилась, взяла его руку, прижала ладонью к своему лицу, и так сидела несколько минут, не шелохнувшись, дыша сквозь его пальцы, в то время как Тепляков целовал пальчики ее другой руки. Но вот Машенька, судорожно вздохнув, вдруг вскочила и, раскрасневшаяся, выбежала из комнаты. Тепляков, оставшись один, тупо скользил глазами по странице учебника, пытаясь понять, что он сделал не так или сказал не то, и не находил объяснения тому, что с ней происходит.

Машенька вскоре вернулась, смущенная и растерянная, и заявила, что она сегодня не в настроении, что, в конце концов, впереди у них еще много времени, что к экзаменам лучше всего готовиться месяца за два, иначе все забудется, а пока… пока она хотела бы, чтобы Юра что-нибудь спел.

И целый час он пел романсы, аккомпанируя себе на гитаре, видел, с каким удовольствием слушают его Машенька и Татьяна Андреевна, и ему уже не хотелось никуда идти из этой комнаты, наполненной сиянием Машенькиных глаз и грустной улыбкой ее мамы. Но не идти тоже было нельзя.

В областном театре давали оперетту Легара «Веселая вдова».

Тепляков и Машенька приехали на полчаса раньше, когда очередей в раздевалку должно не быть. И первое, что поразило Теплякова, это зрители. Пиджаки и галстуки встречались редко. Мужчины щеголяли в джинсах, свитерах, в лучшем случае под пиджаком виднелась рубаха, чаще попадались водолазки или футболки. Женщины тоже не блистали нарядами и украшениями, предпочитая брюки и теплые кофты. Былая торжественность праздника отсутствовала напрочь, и Машенька, в своем воздушном платье, с оголенными плечами и тонкими перчатками до самых локтей выглядела белой вороной. Однако Тепляков, гордо вскинув голову, вел свою спутницу так, точно они оказались на балу в Зимнем дворце лет эдак двести тому назад. На них оглядывались, женщины провожали их глазами и снисходительными улыбками.

Еще большее разочарование испытал Тепляков от самого спектакля. Декорации отсутствовали напрочь. Их заменяли развешанные там и сям воздушные шарики, иногда уже сдувшиеся, и пестрые ленты. С высоты балкона хорошо видна оркестровая яма, заполненная музыкантами едва наполовину. И тоже одетыми во что попало. Увертюра прозвучало жалко, хотя и была усилена огромными колонками динамиков. А когда на сцене появились артисты, тоже одетые бог знает во что, у Теплякова появилось желание встать и уйти. Он чувствовал себя обманутым, а более всего — обманувшим Машеньку. В довершение всего в театре было холодно, поначалу даже поднимался пар от дыхания зрителей и артистов, и Теплякову пришлось снять пиджак и накинуть его на плечи Машеньки, руки которой покрылись мурашками. Да и голоса. Бог знает, где они набрали таких безголосых.

В начале второго действия с галерки уже кричали и свистели. К третьему — зал опустел наполовину. Тепляков с Машенькой тоже не высидели до самого конца. Они, как и многие другие, встали и пошли к выходу. В раздевалке толпился народ. То и дело слышались реплики, иногда далеко не в самых изысканных выражениях.