Читаем Лестница полностью

Точно так же могла встречать Теплякова и его собственная мать. От этой мысли в душе его зазвенела тонкая струна, но тотчас же оборвалась, едва он увидел Михал Михалыча, который, переваливаясь с боку на бок, как моряк после качки, двинулся на выход, катя за собой огромный чемодан на колесиках. Вот он миновал проверяющего, предъявив ему квитанцию на багаж, вот пересек черту, разделяющую прилетевших и встречающих, прошел метров десять, остановился, продолжая покачиваться, и огляделся. Тепляков в это время находился в трех шагах от него, все еще пытаясь определить возможную опасность. Но никого, похоже, не интересовал Михал Михалыч, и Тепляков, приблизившись вплотную к своему шефу, произнес:

— С приездом вас, Михал Михалыч. Я Тепляков, ваш телохранитель. Похоже, все чисто. Прошу, машина вас ждет.

— И какого черта ты заставлял меня пялиться по сторонам? — прорычал Михал Михалыч, с брезгливой гримасой смерив Теплякова взглядом своих заплывших жиром маленьких глаз. — Ты должен был, бомбу в конверте твою мать, подойти ко мне у выхода и принять багаж.

— Извините, Михал Михалыч, но свои обязанности я знаю, — ответил Тепляков, дернув головой, как от удара. Однако ручку чемодана все-таки перехватил и, нарушая все инструкции, пошагал к выходу, слыша за спиной пыхтение своего шефа.

Тепляков шел, стараясь подавить в себе обиду и злость и ни о чем не думать. При этом — исключительно по инерции — обшаривал глазами ближайшее пространство, вглядываясь во всякого, кто оказывался в этом пространстве. Но ничто не задерживало его внимания, и до самой машины он шел так, будто это он сам прилетел откуда-то и все остальное его не касается.

Умная машина при его приближении сама замигала фарами, словно радуясь возвращению своего хозяина. Тепляков открыл заднюю дверцу, но Михал Михалыч садиться сзади отказался. Тепляков пожал плечами: не начинать же прямо здесь объяснять подшефному, где тот должен сидеть и почему. Подождав, пока Михал Михалыч втиснет свои телеса в утробу машины, он поставил в багажник чемодан, сел за руль и тронул машину с места. Но, не проехав и десяти метров, остановился, заметив, что Михал Михалыч сидит, откинувшись на спинку кресла, и не думает пристегиваться ремнем безопасности.

— Шеф! — произнес бесстрастным голосом Тепляков, продолжая смотреть прямо перед собой. — Я буду весьма признателен вам, если вы пристегнетесь.

— Ты давай рули и не суй свой нос не в свои дела! Весьма признателен. — заперхал Михал Михалыч, точно подавившись. — На хрен мне нужна твоя признательность! Бомбу в конверте твою. Гони вперед!

— Я не сдвинусь с места, пока вы не пристегнетесь, — отрезал Тепляков, положив обе руки на руль.

— Да т-ты чо? Ты чо себе позволяешь, щенок? — взвился Михал Михалыч, тяжело поворачиваясь всем телом к Теплякову. — Крутой, да? Да я тебя по стенке размажу! Понял? Рули давай!

На Теплякова пахнуло перегаром. Не отвечая, он достал мобильник, нажал на вызов Лидии Максимовны.

Та откликнулась тотчас же.

— Да, Юра, я слушаю.

— Мы в машине. Шеф отказывается пристегиваться. Может, вы на него повлияете?

— Он что, пьян?

— Похоже.

— Хорошо, — произнесла Лидия Максимовна и отключилась.

И сразу же запиликал мобильник Михал Михалыча.

О чем говорила Лидия Максимовна, Тепляков не слышал. Зато он слышал, что говорил Михал Михалыч, и видел, как тот изменился, превратившись из самоуверенного и наглого человека в напроказившего мальчишку.

— Дуся моя! Ну что ты, что ты? Да я просто так. Ну да, выпил маленько! Но ты же знаешь, как я тяжело переношу эти чертовы самолеты! Бомбу в конверте. Все, Дуся моя! Все! А этого щенка… Хорошо, Дуся моя! Хорошо! Не буду! Черт с ним! Как ты пожелаешь, Дуся моя…

Убрав мобильник, Михал Михалыч, принялся, сопя и путаясь, возиться с ремнем безопасности.

— А ты все ж таки — дерьмо собачье, как там тебя? Стукач! На кой мне сдался такой пес, который… Я тебе это припомню, бомбу в конверте. Ты у меня.

— Тогда вот что, Михал Михалыч, или как там вас? — повернул голову к шефу Тепляков, заметив, что тот все-таки сумел пристегнуться. — Домой я вас, так и быть, отвезу, а дальше… чхать я на вас хотел! — ищите себе другого пса, который будет лизать вашу задницу.

Теперь запиликал телефон Теплякова.

— Юра, — раздался в нем голос Лидии Максимовны. — Везите его домой. И постарайтесь не обращать внимания на его выходки. Проспится, будет как шелковый. А я вам компенсирую моральные издержки.

— Хорошо, — произнес Тепляков. Убрав мобильник, он резко прибавил газу, так что машина рывком сорвалась с места, отбросив Михал Михалыча на сиденье.

— Ну ты, — начал он, но вовремя остановился, и всю дорогу ни тот, ни другой не проронили ни слова.

Уже в городе, едва Тепляков попытался свернуть на Дворянскую, Михал Михалыч рявкнул:

— Куда тебя черти несут? Давай прямо, бомбу в конверте, твою мать! — И через минуту: — Ты чо, все время на Дворянскую ездил? — спросил он, буравя лицо Теплякова маленькими глазками.

— Да, — ответил Тепляков.

— Ну-ну, — проворчал он со скрытой угрозой, совершенно непонятной Теплякову, и дальше командовал, куда ехать.