Парень на переднем сидении, слегка повернув голову, искоса глянул на Теплякова, всем видом своим показывая, что ему до лампочки, Тепляков это или еще кто, служил он или нет.

А Рассадов, развернувшись к Теплякову, спросил:

— Так ты чем теперь промышляешь?

— Можно сказать, ничем, — ответил Тепляков, не вдаваясь в подробности. Не станешь ведь рассказывать, что за минувший год побывал и дворником, и грузчиком на товарной станции, а теперь числится грузчиком при магазине. — Вот еду по объявлению. Курсы там какие-то. Вроде готовят специалистов по монтажу оборудования. Я толком не понял, что это такое. Впрочем, мне все равно, чем заниматься, лишь бы была работа. — И пояснил: — Хочу получить хорошую специальность: без нее никуда не берут. Попробую, может, после курсов что-нибудь получится.

— Что ж, попробуй, — согласился Рассадов. — Если не получится, позвони мне. — И, обратившись к женщине: — Элен, дай ему визитку.

Женщина покопалась в сумочке и, не оборачиваясь, протянула Теплякову белый кусочек картона, на котором было напечатано русским и латинскими шрифтами: «ЗАО «Кристалл». Рассадов Илья Константинович, директор». И далее адрес, номера телефонов и факса.

«Ого! — подумал Тепляков с изумлением. — И когда он только успел? — Но расспрашивать не стал: «Подумает еще, что завидую». И всю оставшуюся до города дорогу ехал молча. Впрочем, на него уже никто не обращал внимания, а сам Рассадов листал какие-то бумаги, которые ему подавала Элен, ограничиваясь короткими фразами, из которых трудно что-либо понять: так они походили на команды хирурга во время операции своим ассистентам, когда извлекали из бедра Теплякова кусочек железа. И Тепляков сосредоточил свое внимание на мелькавших мимо деревьях и дачных домиках.

Его высадили напротив старинного здания, где помещалась мэрия.

— Зайди с той стороны, — посоветовал Рассадов. — Там есть пристройка, там тебе все объяснят. Если что, звони. Бывай!

И машина сорвалась с места, вклинилась в поток других машин и скрылась из виду.

Глава 2

Сперва у Теплякова потребовали документы из окошка проходной перед вертушкой. При этом, когда сбоку запищал детектор, обнаруживший металлические предметы, пришлось вынимать ключи и снимать пояс с фигуристой бляхой — как перед посадкой в самолет. Потом все повторилось сразу же за дверью в пристройку. Женщина в черной форме с эмблемой на рукаве, выяснив, куда он направляется, записала в объемистую книгу данные его паспорта, сняла отпечатки пальцев и коротко бросила:

— Направо по коридору, семнадцатая комната.

— Спасибо, — пробормотал Тепляков, обескураженный столь строгими порядками, точно он попал на объект настолько секретный и таинственный, что без таких строгостей никак нельзя.

За дверью с номером 17 на стульях вдоль стен с обеих сторон сидело человек десять. Все — молодые парни. Все, едва он переступил порог, повернули головы в его сторону. Одни — с любопытством, другие — с равнодушием на лицах.

— Это все — на курсы? — спросил Тепляков.

— Все, — ответил парень, сидящий ближе всех к Теплякову.

— Ты последний?

— Последние — это в другом месте. Здесь — крайние, — огрызнулся парень.

— Понятно. Так ты крайний? — не стал спорить Тепляков.

— Я. Присаживайся. Устанешь стоять.

— А что — надолго?

— А черт их знает! Зашли двое, уже полчаса, а их все нету.

— Да-а. Уж не в космонавты ли здесь набирают? — усмехнулся Тепляков, опускаясь на соседний стул. На него нашел какой-то стих: хотелось после встречи с Рассадовым разрядиться — так неожиданно начался этот день, словно кто-то специально расставлял на нехоженой дороге вешки, чтобы бывший лейтенант на сей раз не сбился с пути. Да и характер у Юрки Теплякова был легким, уживчивым, на который не оказали решительного влияния трагические события.

— Хуже, — ответил парень, откидываясь к стенке, давая тем самым понять, что ему не до разговоров.

— Хуже, это когда ни хорошо, ни плохо, а в ушах аж звенит от тишины, — не удержался Тепляков.

Парень поглядел на него изучающе, затем вынул из нагрудного кармана два наушника, один сунул себе в ухо, другой предложил Теплякову.

— На, если ты так боишься тишины, — произнес он с усмешкой.

Тепляков, благодарно кивнув головой, сунул наушник в ухо — из него полилась заунывная мелодия, которую рвали на куски грохот барабанов и визги, издаваемые не поймешь чем. Музыка не музыка, зато оглушает здорово.

Ждать пришлось долго. Но все когда-нибудь кончается, и сидение под дверью, куда заходили и откуда выходили парни, тоже подошло к концу. И вот Тепляков открыл заветную дверь и очутился в помещении, заставленном влево и вправо от двери длинным рядом канцелярских столов с компьютерами, но лишь за двумя из них сидели женщины — одна молодая, другая значительно старше. Возле нее никого не было. Он подошел, навис над столом, поздоровался.

— Присаживайтесь, — произнесла женщина, кивнув головой, и когда он сел, попросила паспорт. Пальцы ее с минуту порхали над клавиатурой, затем паспорт вернулся к Теплякову, и женщина, впервые глянув в его лицо, спросила: — Так вы, собственно, на что рассчитываете, Юрий Николаевич?