Читаем Лес (ЛП) полностью

— Вообще-то я этого не делал, — говорит он. — Варо был должным образом изгнан почти пятьсот лет назад. У него не было возможности вернуться. Но я смог использовать его идеологию, чтобы начать вербовать его старых последователей, и когда твой отец обнаружил, чем я занимаюсь, я знал, что пройдёт совсем немного времени, и другие тоже это заметят. Мне нужен был псевдоним, кто-то, кем бы я мог притвориться, чтобы отвлечь внимание от себя. Варо казался идеальной маскировкой, а чары — это такая лёгкая магия, когда у тебя есть сила леса, подчиняющаяся твоему контролю.

Моё сердце колотится. Я пытаюсь вникнуть в его слова, но это всё равно, что пытаться дышать под водой.

Всё это время Джо был Варо. Каждый раз, когда Джо говорил мне держаться подальше от этого, это было просто потому, что он не хотел, чтобы я раскрыла его секрет. Не потому, что он беспокоился обо мне.

— Ты убил папу, — говорю я тихим голосом. — Не так ли?

Он вытягивает шею и опускает плечи, и когда он снова смотрит на меня, в его взгляде смесь грусти и вызова.

— Я не хотел, — говорит он. — Твой отец не оставил мне выбора.

От его слов у меня выбивает воздух из лёгких. Я отшатываюсь назад, моё сердце стучит в ушах.

— Почему?

Это единственное слово снова и снова проносится у меня в голове. Почему, почему, почему?

— Зачем тебе понадобилось втягивать нас в это? Почему ты не мог просто оставить нас в покое?

— Я не предвидел, что всё так закончится. Я очень заботился о твоём отце…

— Лжец.

— Пожалуйста, не смотри на меня так, — говорит он. — Твой отец стал жертвой войны, которая назревала сотни лет.

Слёзы затуманивают моё зрение. Я мотаю головой, чтобы прояснить её, но всё, что я вижу, это папа, готовящий мой любимый клюквенный сидр на мой день рождения. Показывающий мне, как скатать идеальный снежок на заднем дворе. Читающий молитвы, прежде чем уложить меня спать.

А потом воспоминания превращаются в будущие моменты, которые мы никогда не разделим. Я спускаюсь по лестнице в своём выпускном платье, а папа постоянно ослепляет меня вспышкой своего фотоаппарата. Папа наблюдает, как я оканчиваю среднюю школу, и, возможно, с нашими обязанностями по патрулированию, колледж. Папа ведёт меня к алтарю в день моей свадьбы. Встречается со своими внуками, готовит им клюквенный сидр и учит их катать идеальный снежок.

Джо забрал у меня всё, что осталось от моего отца.

Я думаю о нашей с Генри встрече прошлой ночью. Я думала, что Варо был предупрежден о нашем присутствии парнем-торчком, но если это был Джо, если это был Джо всё это время, он знал, что это я, потому что услышал моё сообщение. Он послал своих последователей за нами, хотя мы могли пострадать. А вчера, в лесу, он разлучил меня с Генри. Угрожал мне.

— Почему ты послал своих последователей за мной? Собирался убить и меня тоже? — спрашиваю я, хотя помню, как он говорил, что хочет, чтобы нас взяли живыми.

Он качает головой, как будто я веду себя нелепо.

— Конечно же, я не пытался убить тебя. Я пытался спасти тебя.

— Я тебе не верю.

— Я просто хотел напугать тебя, чтобы ты держалась подальше от этого, — говорит он. — Я тоже пытался спасти твоего отца. Я пытался вразумить его. Я не хотел, чтобы ему причинили какой-либо вред.

— Прекрати врать!

— Я не вру.

Мои глаза сужаются.

— Ты пытался спасти его?

— Да.

— Расскажи мне точно, как ты пытался спасти моего отца. Скажи мне, что ты сделал, что ты сказал, что должно было удержать его здесь, со мной. Потому что, как я понимаю, ты не очень старался.

— Пожалуйста, сядь, и я всё объясню.

— Я лучше постою.

— Очень хорошо, — он делает глубокий вдох. — Ты знаешь историю Варо, но ты не знаешь моих намерений. Ты думаешь обо мне самое худшее, как и твой отец, но, пожалуйста, ради себя и ради меня, постарайся понять.

Слушать его — это и последнее, и единственное, что я хочу делать. Я хочу понять, но ничто из того, что он может сказать, никогда не заставит меня понять. Я хочу стоять здесь, неподвижно, неизменно, вечно. Я хочу быть где угодно, только не здесь.

Я скрещиваю руки на груди и киваю. Я не сажусь и не отвожу от него взгляда. Я хочу, чтобы он знал, что в любую секунду я могу решить, что с меня хватит. Что в любую секунду я могу вонзить свой нож ему в сердце, и хотя я знаю, что это его не убьёт, мне всё равно будет приятно это сделать.

Джо прочищает горло.