Читаем Лес полностью

Я качаю головой, но Тревор уже слишком близко, чтобы я могла объяснить Генри, кто он такой, без того, чтобы Тревор не услышал. Тем не менее, Генри замечает Тревора, пробирающегося ко мне, и беспокойство, которое я пытаюсь прогнать из своих глаз. И затем, так незаметно, что я почти поверила, что это было случайно, Генри перемещает своё тело так, что он наполовину загораживает меня. Эта собственническая поза напоминает мне документальный фильм о гориллах, который я однажды смотрела, когда доминантный самец бил себя кулаками в грудь при приближении другого самца. Тревор хмуро смотрит на него, а затем Генри отодвигается от меня ровно настолько, чтобы Тревор заметил наши переплетённые руки.

И всё же Тревор не сдается. На его лице появляется эта всеамериканская улыбка, которая, кажется, есть у всех симпатичных квотербеков, в комплекте с ямочками на щеках и сверкающими белыми зубами.

— Привет, Винтер, — говорит он, протягивая руку, чтобы обнять.

Странно, учитывая, что мы никогда раньше не обнимались, даже во время той неловкой недели в шестом классе. Тем не менее, это происходит так быстро, что я не знаю, как это остановить. Генри не отпускает мою руку, так что это скорее полуобнимание, которое кажется таким же неловким, как и звучит.

— Рад, что ты смогла прийти. Кто твой друг?

— Генри, — говорю я. — Генри, это Тревор.

Они пожимают друг другу руки, их глаза прищурены.

— Ты на свидании? — спрашивает меня Тревор, не сводя глаз с Генри.

— Эм…

Я не знаю, как на это ответить, но это не имеет значения, потому что Генри отвечает за меня.

— Да, — говорит он. — Так и есть.

Я почти уверена, что во времена Генри они не использовали слово «свидание», а это значит, что он либо распознал значение этого слова по языку тела Тревора, либо узнал намного больше, чем я думала, от просмотра телевизора в течение нескольких часов.

Тревор засовывает руки в карманы, его плечи бесформенно сутулятся.

— Ну, тогда. Повеселитесь. Может, ты прибережешь для меня танец на потом, Вин?

— Эм, я не думаю, что мы пробудем здесь так долго.

— Хорошо. Что ж, найди меня, если передумаешь.

— Вряд ли, — бормочу я, но он не слышит меня из-за музыки.

Генри дёргает меня за рукав.

— Винтер. Смотри.

Он кивает в сторону моего заднего двора.

Кто-то идёт к лесу. Человек слишком далеко, чтобы разглядеть его лицо, но он обхватывает зажигалку ладонями, зажигая белый цилиндр, слишком толстый, чтобы быть сигаретой.

Дерьмо.

Я бегу за ним, Генри прямо за мной. Я пытаюсь окликнуть парня.

— Эй! Ты не можешь быть здесь!

Но он либо не слышит меня, либо ему всё равно. Он ленивой походкой поднимается по тропинке и проходит мимо камня с инициалами моих родителей, направляясь прямо к порогу, совершенно не подозревая, что идёт в объятия смерти. Он не может слышать шепот, доносящийся из-за деревьев, монстров, нетерпеливо ожидающих его жертвы.

— Подожди! — кричу я.

Он останавливается. Оглядывается на меня. Маленькое колечко света тлеет, когда он вдыхает. А потом, вот так просто…

Он исчезает.

Я продолжаю бежать.

— Что ты делаешь? — Генри кричит мне в спину.

— Я должна пойти за ним!

— Винтер, подожди.

Он хватает меня за руку.

— Отпусти!

Он резко останавливает меня.

— Ты не можешь следовать за ним без надлежащего плана.

— У меня есть план, — огрызаюсь я в ответ. — Я собираюсь пойти туда и схватить его, пока он не зашёл слишком далеко.

Генри тихо ругается. Он нащупывает что-то в кармане.

— Я иду с тобой.

— Не будь смешным…

Он достает свою фляжку, отвинчивает крышку и делает большой глоток.

— Ты не можешь остановить меня.

— Генри…

— Винтер, — он берёт меня за руку. — Я не позволю тебе пойти туда одной.

Я пытаюсь придумать, что могу сказать, что могу сделать, чтобы убедиться, что он не последует за мной в лес, но у меня мало времени.

— Хорошо, но ты не отходишь от меня.

— Никогда.

Я поворачиваюсь к своему порогу.

— Держись поближе.

Деревья скрипят и раскачиваются, когда я приближаюсь. Тени перебегают с ветки на ветку. Генри не может видеть их отсюда — никто, кроме стража, не может, — но он, кажется, чувствует, как хищники наблюдают за нами сверху, хихикают и причмокивают губами.

Генри прав — мне действительно нужен план. Мой разум лихорадочно ищет что-то. Что-нибудь. Если я собираюсь нарушить одно из самых важных правил леса — не входить после наступления темноты, — подвергая риску свою жизнь, а также жизнь Генри, мне нужно сделать больше, чем просто управлять им. Но я никогда по-настоящему не задумывалась о том, что бы я сделала в наихудшем случае, подобном этому. Во время всех моих тренировок я всегда надеялась, что смогу помешать кому-то войти в лес через мой порог ещё до того, как он приблизится к нему, особенно ночью, потому что всё меньшее было непростительно.