Лавиной потекли со всех сторон в Кремль запросы, просьбы, жалобы, адресованные лично Ленину. И он, пока были силы, откликался на мольбу людей, попавших под каток пролетарской диктатуры: «Получил жалобу Лубниной на то, что ее мужа избил Никитин, председатель чрезвкомиссии, и что Лубнина напрасно держат в тюрьме». Арестовали учителя Лубнина за то, что не захотел сообщать властям о своей партийной принадлежности, как ему приказали.

Откуда в городок Котельниче Вятской губернии пришло такое указание? Из Народного комиссариата просвещения, где замнаркомом трудилась жена Ильича. Не прошло и года после Октября, а большевики начали копаться не только в банковских счетах, вкладах, в залогах, сундуках граждан, но и в их головах.

Любовь к тяжелой артиллерии

Пристрастие пролетарских вождей к образам и героям французских революций известно, они позаимствовали у них гимн, красный флаг, как теперь пишут, символику, и такие понятия, как «трибунал», «комиссар», «экспроприация», «диктатура», «террор», опыт по части борьбы с врагами. Об этом учили на уроках истории. Но нигде и никогда я не слышал и не читал, что Ленин взял на вооружение и применял часто и с большим успехом достижения Наполеона Бонапарта в области применения артиллерии.

Во взятии Зимнего дворца в Петрограде артиллерия не сыграла решающей роли. Носовое орудие крейсера «Аврора» долбануло по императорскому дворцу холостым снарядом, дав сигнал к захвату здания силами пехоты.

По-иному все произошло в Москве. Тут не обошлось без артиллерии. Неизвестно, как бы сложились события, если бы в руках большевиков не было тяжелых орудий.

«Отсутствие пушек у юнкеров спасло положение», — записал в протоколе секретарь собравшегося на первое заседание правительства. Оно заслушало приехавшего из Москвы товарища Ногина, возглавлявшего Московский Совет, бравший власть в Первопрестольной по примеру питерских большевиков. В этом же протоколе содержатся такие слова: «В воскресенье бомбардировка Москвы… Снарядами ничего не сделаешь. Можно разрушить Москву, но ничего не достигнуть». Но это в протоколе зафиксировано не мнение Ильича, а точка зрения Ногина. Ему большевики малодушия не простили и вскоре убрали с поста главы Москвы.

(Между прочим, знаком я был с ветераном партии Никитой Туляковым, в молодости артиллеристом, который поднял свое орудие на Швивую горку, у церкви, и на глазах священника палил по Кремлю, представавшему тогда с этой возвышенности как на ладони. К своей заветной пушечке водил он за ограду музея Революции внучонка, показывал оружие пролетариата ребенку. Старику повезло, из лагеря, где отсидел лет двадцать, вышел во здравии. Но, видать, слова священника дошли до небес…)

Когда на том заседании стало известно, что снаряды обрушились на Кремль, святыню русского народа, разрушена Спасская башня, остановились Кремлевские куранты, когда заплакал сердобольный нарком просвещения Луначарский, а другие участники заседания стали говорить о необходимости компромисса, переговорах, Владимир Ильич остался непреклонен, разрушенный Кремль не тронул его сердца.

Чем больше я читал воспоминаний о революции, тем сильнее убеждался в том, что опыт артиллерийского офицера, ставшего генералом, императором благодаря мастерскому использованию орудий, был Лениным хорошо изучен и усвоен. Как только появилась возможность применять артиллерию, он ее немедленно пускал в дело. И побеждал.

После захвата Зимнего правительственные войска пытались взять восставшую столицу, навстречу им направлялись из Смольного революционные части, рабочие полки и броневики. В это же время, когда большевистские стратеги принимали экстренные меры, Ленин сидел в кабинете над картой, изучая положение дел вместе с Троцким. Сюда он вызвал Федора Раскольникова, комиссара морского Генштаба, исполнявшего самые рискованные поручения вождя, и задал ему с места в карьер вопрос: «Какие суда Балтийского флота вооружены крупнейшей артиллерией?» В ответ узнал: «Дредноуты типа „Петропавловск“. Они имеют по двенадцать двенадцатидюймовых орудий 52-го калибра в башенных установках, не считая более мелкой артиллерии».

«Хорошо, — едва выслушав, нетерпеливо продолжал Ильич. — Если нам понадобится обстреливать окрестности Петрограда, куда поставить эти суда? Можно ли ввести их в устье Невы?»

Не удовлетворившись словесным ответом, Ленин приказал показать на карте примерные границы секторов обстрела разнокалиберной артиллерией. Как видим, он готов был обстреливать окрестности столицы. А кто жил на окраинах? Пролетариат. Но это обстоятельство пролетарского вождя не останавливало.

Броневики, рабочие полки, революционные части — всего ему казалось мало. Раскольников получил срочное предписание организовать отряд, вооруженный пулеметами и артиллерией.