Читаем Ленин без грима полностью

Так не стало двух памятников царям, двух памятников Опекушина, уехавшего в деревню, откуда он был родом, чтобы не видеть оскверненной Москвы, над украшением которой работал много лет.

Был в Александровском саду столп, установленный в дни празднования трехсотлетия династии Романовых. На нем высекли имена всех правителей династии. Как с ним поступить? Архитектор Виноградов свидетельствует: «По предложению Владимира Ильича были срублены имена царей и герб Москвы и на их местах… были вырублены имена революционных деятелей. Бывший сверху двуглавый орел был снят латышскими стрелками».

В беседах с наркомом просвещения Анатолием Луначарским Ленин признался ему, что с давних пор перед ним «носилась идея», почерпнутая из чтения сочинения Кампанеллы под названием «Солнечное государство», где этот утопист предлагал на стенах домов задуманного им фантастического социалистического города нарисовать фрески, возбуждавшие гражданские чувства, а также служившие бы молодежи в качестве наглядных уроков по естествознанию и истории. Это предложение казалось вождю отнюдь не наивным.

«Я назвал бы то, о чем я думаю, монументальной пропагандой. Для этой цели вы должны сговориться на первый срок с Московским и Петербургским Советами, в то же время вы организуете художественные силы, подберете подходящие места на площадях. Наш климат вряд ли позволит фрески, о которых мечтал Кампанелла. Вот почему я говорю главным образом о скульпторах и поэтах».

И эта ленинская идея-фикс всеми имеющимися силами претворялась в жизнь. Следы этого плана каждый сегодня может увидеть на фасаде роскошной гостиницы «Метрополь», окрашенной по воле задумавшего ее Саввы Мамонтова фресками великого Врубеля. На стене здания, что выходит на площадь, вверху под крышей, можно прочесть ленинскую цитату, что только диктатура пролетариата способна освободить человечество от гнета капитала. Она, эта надпись, выполнена точно в такой же технике, стиле, из тех же высокопрочных материалов, что и другая надпись — цитата из Ницше, исполненная в момент сооружения здания.

Надпись на «Метрополе» сохранилась до наших дней и будет всегда напоминать нам не только об утописте Кампанелле, но и о «кремлевском мечтателе». Все другие надписи делались наспех, кое-как, поэтому, за редчайшим исключением, дожди и ветры очистили от них стены домов и, проходя мимо них, мы не узнаем, что «религия — опиум для народа», и о многом другом.

По этой причине (за исключением Герцена и Огарева перед Московским университетом) не сохранилось ни одного памятника, установленного в Москве в ленинские годы. А делу этому придали государственный размах, превращая открытие каждого гипсового, деревянного, бетонного изваяния в событие первостатейной значимости, вынося его на первые страницы всех газет. По случаю каждого открытия памятника проводились митинги, собрания, произносились речи Лениным и другими вождями, умевшими «поджигать массы».

По свидетельству ответственного за это дело архитектора Николая Виноградова, первым открыли памятник Радищеву. А в годовщину Октябрьской революции, в воскресенье 3 ноября, в Москве открыли не один, а сразу четыре памятника: французскому революционеру, залившему кровью Францию; украинскому поэту Тарасу Шевченко, насылавшему проклятья на Николая I, за что был отправлен в ссылку; поэтам из народа Ивану Никитину и Алексею Кольцову.

Спустя четыре дня состоялось открытие еще 12 (!) памятников. На площади Революции сдернули покрывало, и перед глазами собравшихся предстали образы Маркса и Энгельса. Перед толпой произнес речь Ильич, рассказав всем о значении марксизма. Отсюда праздничная колонна, в которой шли делегаты собравшегося в Москве съезда Советов, проследовала на Красную площадь, где установили мемориальную доску в память погибшим в октябре 1917 года; тогда сложили головы сотни людей, как «красных», так и «белых». Ее выполнил Сергей Коненков в аллегорической форме, представив в виде «крылатой фантастической фигуры Гения с темно-красным знаменем, с советским гербом на древке в одной руке и оливковой ветвью в другой». Эту доску, разрезав ленточку, открывал Ильич.

На Мясницкой улице появился бетонный Бакунин, изваянный скульптором-футуристом. Его прозвали «чучелом». Фигуры Карла Маркса и Фридриха Энгельса, стоявшие перед фонтаном, получили прозвище «бородатые купальщики». Вскоре оба эти монумента власти убрали; по одной из версий, анархисты взорвали футуристическое изваяние своего вождя, не потерпев надругательства над его святым образом.

По другой причине взорвали в Александровском саду бетонный памятник Робеспьеру напротив грота. В него бросили ручную гранату. Отсидевшая долгий срок в лагерях автор этого памятника Сандомирская как-то явилась в редакцию «Московской правды» и показала сохранившуюся у нее чудом фотографию.