Читаем Лемуры полностью

– А откуда лемуры вообще появились на острове Мадагаскар? – поинтересовалась Саша.

– Ходит такая легенда, что приплыли они на остров из Африки на деревянных плотах. Там, в Африке, лемурам было тяжело спастись от хищников. Вот они и смастерили плоты и пустились в плавание в поисках своей земли, где их никто не посмеет обижать. Знаете, в Африке на берег вступить невозможно: со всех сторон нападают и львы, и тигры.

– Тигры? – удивился Клеменс, который никогда не слышал, чтобы тигры жили в Африке.

– А как же без них? Саблезубые тигры. В Африке много тигров, – старый контрабандист как-то по-хитрому подмигнул Клеменсу. – Вот вы меня перебиваете. Или слушайте, или я не буду рассказывать. Видишь ли, он не знает, что в Африке живут тигры!

– Мы тебя слушаем, дедушка, и очень внимательно, – ласково сказала Саша и повторила: – Это правда, в Африке много тигров.

– Ладно. Тогда буду рассказывать дальше. Там, в Африке, живут очень воинственные туземные племена. Все они – каннибалы. Это когда люди едят других людей. Нападают на соседей, а иногда прямо хватают из своего же племени – и на костёр!

– Как же такое возможно? – удивилась Сашенька.

– Вот так! Люди бывают очень злыми, – подтвердил Клеменс.

– Они – язычники и не верят в Христа, – объяснил старый моряк. – Хотя и христиане тоже не всегда ведут себя как праведники. Особенно все эти «святоши»…

– Это правда, я сам однажды видел, как наши гимназисты кидали камни в старую цыганку. Женщина корчилась от боли, а они смеялись.

– Кто смеялся, святые люди? – не поняла Сашенька.

– Нет! Я про гимназистов. А когда богослужения, то они такие правильные, что и не подумаешь…

– Вот лемурам и было тяжело жить в таком злом окружении. Когда рядом каннибалы и прочее зверьё. Ведь лемуры мирные жители – никогда ни с кем не воевали. Поэтому взяли, построили плоты и уплыли на остров Мадагаскар, – продолжил старина Ханк.

– Дедушка, ты так говоришь, как будто они люди, – повеселела Саша.

– Так и есть. В своём обществе лемуры развили изощрённый язык, с помощью которого постоянно общаются друг с другом. Как самые настоящие люди. Только добрые. Может, их никто не понимает, зато сами они друг друга понимают хорошо. Лемуры строят искусные дома в кронах высоких деревьев. Перед тем как родить, самки лемуров плетут удобные люльки и вешают их на ветки деревьев, предварительно устлав их так, чтобы колыбели не снесло ветром. Ещё у лемуров крепкие семьи. И вообще они верные: когда один лемур погибает, второй впадает в страшную меланхолию: жизнь для него теряет всякий смысл.

– А что такое меланхолия? – переспросила Саша.

– Это как грусть, внучка. Хорошо, что ты этого не знаешь.

– Нет, дедушка, я знаю, что такое грусть. Моя мама раньше очень грустной была. До того, как появился ты.

– Вот так и лемуры. Они грустят и радуются.

– А что, если привезти лемуров к нам и выпустить в розенпушском лесу? – предположил Клеменс. – Летом у нас тепло. Пускай живут среди лисиц и косуль.

– Мы их будем бананами кормить. Я их видела в продовольственной лавке у одного торговца.

– А ты сама когда-нибудь пробовала бананы? – поинтересовался Клеменс.

– Нет, но дедушка рассказывал, что они мягкие и вкусные…

Старый Ханк погладил внучку по голове.

– Я обязательно тебя угощу бананами, – пообещал девочке Клеменс.

– Нет, здесь лемурам будет неуютно. Их земля – остров Мадагаскар, – отрицательно покачал головой моряк.

Солнце спустилось за горизонт. Вечер выдался удивительно тёплым. На чистом небе чёрный фонарщик Бой зажигал звёздочки.

Хельга готовила ужин. Треска жарилась на большой сковороде. Женщина посмотрела в окно и увидела удивительное:

Перед домом на берегу залива на лавке сидели три лемура.

8.

Беда случилась осенью. Целый месяц Балтику штормило, и рыбаки сидели без работы. Каждый день приносил убытки. Когда, казалось, море стало понемногу успокаиваться, рыбаки собрали снасти и решили идти на лов. Ханк отговаривал артельщиков от поспешности. Как считал старый моряк, следовало ещё подождать, но рыбаки его не слушали. Всем хотелось побыстрее отправиться на промысел. Тут ведь как: кто быстрее наловит рыбу и первым доставит её в порт – тот больше всех и заработает. Такой соблазн после месяца простоя!

В этот раз как никогда волновалась Хельга. Женщина не находила себе места и умоляла Ханка остаться дома. Старый моряк только разводил руками и говорил, что не может этого сделать. В артели он, конечно, обладал большим авторитетом, и если бы настоял на своём, его бы послушались, но потом, вероятно, посчитали бы трусом и не простили убытков.

– Что тут поделаешь? Такое у нас ремесло. И разве тот моряк, кто умеет плавать только при попутном ветре? Что может случиться со мной – старым контрабандистом? – успокаивал Хельгу старина Ханк. – Я океаны переплывал. Вот там попадал в настоящие шторма. А здесь: захочешь утонуть, и не получится! Разве это море? Да и не шторм это вовсе, а «тухляк»! Стоит ли его бояться настоящему моряку?

– Ты-то не боишься, зато я боюсь… потерять тебя. Мне действительно очень страшно…