Читаем Лекарство полностью

Валюсь на кровать. Пускай приходят. Мне уже все равно. Я просто хочу отдохнуть, ни о чем не думать. Просто оставьте меня все в покое. Натягиваю холодное одеяло до подбородка. Сознание уплывает от меня, а я даже не пытаюсь его удержать. Но что-то не дает ему уйти, удерживает против моей воли. Скрип, дуновение прохладного воздуха. Наверное, окно открылось от ветра. Но… в комнате дяди нет окна. Резко сажусь и вижу открытую дверь, а возле нее тень. Как бы мне хотелось, чтоб это был сторож или моров. Да кто угодно, только не тот, кого я меньше всего хочу видеть. Но это было бы слишком просто. Видимо, мой лимит страданий еще не исчерпан.

– Как ты меня нашел?

– Это было нетрудно.

Блэквуд проходит в комнату с таким видом, словно к себе домой. Да как он вообще смеет появляться здесь?

– Убирайся, – укрываюсь одеялом, но по шагам слышу, что никто даже не собирается уходить.

– Я сказала: уходи.

– Ты не можешь оставаться здесь. Если я тебя нашел, моровы тем более выследят.

– Мне плевать.

– Ты должна пойти со мной.

Во мне словно канистра керосина вспыхнула. Откидываю одеяло с такой силой, что оно падает на пол.

– Ты что не понимаешь? Я никуда с тобой не пойду. Уходи.

Во мне все кипит. Еще немного, и я на него наброшусь.

– Сейчас же!

Не реагирует, даже с места не двигается.

– Ты что, не слышишь? Я не хочу тебя видеть. Убирайся!

Хватаю лампу со столика и бросаю в него. Слишком ожидаемо. Он уклоняется, и лампа разбивается о стену.

– Я не могу оставить тебя одну.

Нет, это поразительно! Настолько хорошо можно разбираться в тварях и настолько плохо в людях. Вскакиваю с кровати так быстро, что перед глазами все темнеет. Похоже, мне придется вытолкать его отсюда.

– Мне плевать на твой дурацкий приказ, – хватаю его за локоть и тащу к двери. – Я хочу, чтобы ты наконец оставил меня в покое.

– Ты злишься.

– Да неужели? Ты стоял там и ничего не делал. Ты… просто смотрел, как Даниил собирается меня изрезать.

– Он бы ничего не сделал. Ты нужна моровам.

– Он собирался! Его ничего не останавливало.

Он сужает глаза.

– Ты ведь злишься не из-за этого, а из-за того, что он сказал?

Не могу поверить. Меня сегодня чуть не убили (в который раз). Я узнала, что моего дядю убили не моровы, а Блэквуд, которому я доверяла. А все, что его интересует, это правду ли сказал Даниил насчет моих чувств к нему?

– Это правда?

В этот момент меня переполняет такая злость, которую я не испытывала никогда в жизни. Я сжимаю руку и со всей силы врезаю ему пощечину, так сильно, что нижняя губа трескается. На подбородок стекает кровь. Блэквуд смахивает ее краем ладони.

– Полегчало?

Господи… не могу на него смотреть. Каждый взгляд, слово делает только хуже, раскрывает его худшие стороны. Стороны, которых я не хочу знать, не хочу видеть. Его не хочу видеть.

– Просто уходи… пожалуйста.

Устало бреду к кровати. Чувствую, что с минуты на минуту могу упасть в обморок.

– То, что я сказал Даниилу, – неожиданно говорит он, – ложь. Я сказал то, что он должен был услышать. Если бы он понял, что ты мне нужна, он бы искалечил тебя. Специально.

– Так я должна тебя поблагодарить?

– Вообще-то, да.

Подхожу к нему впритык, смотрю в лицо и не вижу ничего, что могло бы остановить меня. Благодарность, симпатия, жалость… Ничего из этого. Только ненависть, безграничная ненависть.

– Ненавижу тебя. Все плохое, что произошло в моей жизни за последнюю пару месяцев, так или иначе, связано с тобой. Ты разрушаешь все, до чего дотрагиваешься. Ты рушишь и мою жизнь, хоть даже не замечаешь этого. Не смей говорить мне, что то, что ты сделал, было из благих побуждений. Это было не ради меня, а ради тебя. Чтоб добыть лекарство, выполнить приказ. Все, что ты делал, ты делал только для себя. Потому что тебе ни до кого нет дела. Дориану Блэквуду все одинаково безразличны. Не так ли?

– Мне очень жаль…

– А мне нет.

Открываю дверь и жду, пока он не выходит в коридор, затем сразу же захлопываю ее у него за спиной. Но даже теперь, когда я наконец осталась одна, легче не становится. Кажется, легче уже не станет, ведь с каждым днем становится только тяжелее. Однажды я просто не смогу подняться с кровати, так и останусь лежать под гнетом проблем и воспоминаний о том, чего у меня больше никогда не будет. Не знаю, как добираюсь до кровати. Не замечаю, как оказываюсь под одеялом. Нет сил думать. Не могу шевелиться. Утыкаюсь лицом в подушку, надеясь, что это пройдет, но оно не проходит. Отпускаю все, что скопилось, что так долго жгло изнутри, но не могу выдержать. Слишком много, слишком тяжело, больно. Кажется, виски сейчас лопнут. Холодное одеяло, мертвая комната – все, что у меня есть, и ни ночной сумрак, ни утренний свет не могут этого изменить. Сижу на кровати, спина у изголовья, руки на коленях. Не знаю, как долго я так просидела, но знаю, что могу сидеть так весь день.