Ожидание вновь заставило Эми задуматься. А что, возможная внебрачная связь многое объясняла. Ведь у Эми не было списка мужчин, с которыми встречалась ее мать. Возможно, Фрэнк Даффи – один из них. Может, деньги – это способ рассказать о себе. Иначе с какой стати ему посылать наличные в коробке из-под горшка, который очень легко вычислить? Он наверняка предполагал, что дочь окажется догадливой и настойчивой. Может, разум подсказывал ему послать деньги анонимно, но душа хотела, чтобы Эми узнала, кто ее настоящий отец.

Ей вдруг стало неприятно оттого, что она чувствовала к обаятельному сыну Фрэнка Даффи симпатию.

– Тейлор уснула. – Грэм вернулась к телефону. – Бедный ангелочек накатал сегодня как минимум сотню миль на роликах. Позвони нам утром, перед тем как соберешься в путь. И будь осторожна. Я люблю тебя, дорогая.

– И я тебя люблю.

Она повесила трубку, раздираемая сомнениями. Эми любила Грэм. И всегда будет любить. Даже если она ей не бабушка.

Глава 22

Райан проснулся в пять тридцать утра по колорадскому времени. Перевел стрелки на два часа вперед в соответствии с панамским. Кошки скребли у него на душе – через тридцать минут открывался банк.

Он принял душ и оделся в рекордно короткое время. В номер принесли завтрак. Ему удалось сделать несколько глотков cafe con leche,[11] пока брился, но на еду он не был настроен. За ночь что-то в нем переменилось. Он чувствовал себя иначе. Посмотревшись в зеркало, Райан даже увидел себя по-другому. С того момента, как он покинул Пайдмонт-Спрингс, почти сорок часов назад, он старался не думать о главном. Размышлял о матери с ее чисто провинциальным желанием знать о мире только то, что напечатано в «Ламар дейли ньюс». Повстречался со старым другом и побеседовал о прелестях панамских банков. Поболтал с панамским семейством, ожидая самолета в аэропорту. В общем, сделал все, что было в его силах, чтобы только бы не думать о главном: его отец – шантажист, и сейф раскроет страшную тайну.

Но теперь уже не было смысла в увертках. Райан чувствовал себя сыном, который никогда не знал собственного отца. И сегодня он впервые повстречает его.

Райан выписался из отеля в семь пятьдесят и договорился с портье, что заберет сумку сразу после визита в банк. Взял с собой только небольшую черную заплечную сумку, которая придавала ему вид туриста с камерой. Что бы он ни нашел в сейфе, сумка позволит спрятать это от чужих глаз.

Пот выступил на лбу, стоило ему лишь выйти из отеля. Помимо канала и одноименных головных уборов (которые на самом деле изготовлялись в Эквадоре), Панама была известна своими ливнями. Здесь выпадало больше осадков, чем в любой другой стране Центральной Америки, и происходило это где-то между апрелем и декабрем. В это утро ливня не было, но духота, тропическая жара и влажность в девяносто процентов предвещали неизбежное. Райан подумывал взять такси, но панамские водители больше чем агрессивны – они становятся безумцами за рулем и устраивают огромное количество аварий. С автобусами дело обстояло не лучше, их называли здесь «красными дьяволами», и не только из-за цвета. Райан понял, что ему придется топать пешком.

Он шел быстро, отчасти потому, что хотел скорее открыть сейф, отчасти – чувствовал себя неловко на улицах незнакомого города. Казалось, на тротуарах здесь больше нищих, чем где бы то ни было еще. Уличные преступления в Панаме – очень серьезная проблема. Удивительно, что отец ездил сюда. Мать ни за что бы ни поехала.

Эта мысль встряхнула его.

Может, в этом весь смысл. Отец решил спрятать свои секреты в таком месте, в которое мама ни за что бы не заглянула – даже если бы знала, что они там, и отчаянно хотела бы их раскрыть.

Улицы становились приличнее по мере его приближения к улице Бальбоа. Панамский национальный банк располагался в современном здании на главной улице города, это был один из сотен международных банков финансового района Панамы. Райан медленно поднимался по ступенькам, размышляя о том, что идет по следам своего отца. Небольшое здание банка по размерам чуть превосходило среднее банковское отделение в Штатах. Главный вход, отделанный хромом, стеклом и мрамором, поражал своей официозностью. У дверей стояла вооруженная охрана. Внутри тоже были охранники. Банк открылся пятнадцать минут назад, а в здании уже царила суматоха. По проходам, огороженным бархатными лентами, змеились очереди. Банковские служащие громко разговаривали с клиентами или по телефону. Имея представительства по всему миру, банк работал словно вне времени.