– Деньги пришли в коробке из-под глиняного горшка. Я проверила серийный номер и узнала, что горшок принадлежит вашей матери. Сначала предположила, что посылку отправила она…

– Нет, – перебила ее Сара. – Посылку отправила не мать. Сколько денег было в коробке?

– Не меньше тысячи долларов. – Она снова солгала, но опять же это была не полновесная ложь. В коробке действительно было не меньше тысячи долларов. – Честно говоря, я не знаю, что с ними делать.

Сара наклонилась вперед и заговорила резким неприятным тоном:

– Я скажу, что вам с ними делать. Значит, так. Берете деньги, кладете их все, до единого доллара, обратно в коробку и везете сюда. У вас нет права оставлять деньги себе.

Эми замерла, словно наступила на гремучую змею.

– Я не хотела причинить вам беспокойство.

– А я вам и не позволю этого сделать. Райан и я – единственные наследники. Отец не оставил завещания, и в последние месяцы жизни он совершенно точно не говорил ни о какой Эми.

– Точно?

– Абсолютно.

– А ваша мать дома? Я бы хотела ее повидать. Может, ваш отец говорил обо мне с ней.

– Не смейте приближаться к моей матери. С нее хватит. Я не хочу, чтобы какая-то проныра бегала вокруг нее, будто неизвестно откуда взявшийся внебрачный ребенок, и требовала части наследства.

– У меня и в мыслях не было ничего такого! Все, что мне нужно, – это узнать, почему ваш отец послал мне деньги.

– Не важно почему. Важно только, что вы вернете их. Деньги нужны мне. Я надеюсь, вы меня хорошо поняли, мисс Эми.

– Послушайте, мне действительно надо поговорить с вашей матерью, может, все тогда выяснится.

Сара сощурилась:

– Нечего выяснять. Я сказала, что вам делать. Вот и делайте!

Эми посмотрела вокруг. Больше говорить было не о чем.

– Извините за беспокойство, – сказала она, поднимаясь. – И спасибо за гостеприимство.

Она пошла к машине.

Оплата билета на самолет до Панамы через Даллас практически исчерпала кредитную карточку Райана. Добраться до Денвера оказалось проще всего. Возможно, вторая часть путешествия закончится тем, что Райан подхватит малярию или еще какую-нибудь панамскую болезнь. Он провел ночь и бо́льшую часть воскресенья в аэропорту, ожидая самолет, который доставит его и еще двести уморенных жарой и перелетами пассажиров в Панаму.

У него не было багажа, только собранная наспех сумка. Норм дал ему кое-какую сменную одежду, несколько футболок с вышитым игроком в поло. Райан несколько раз засыпал в зале ожидания не больше чем на двадцать минут, но даже тогда крепко держал сумку. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь увел его паспорт. Мочевой пузырь готов был лопнуть, но Райан не покидал места. Панамский рейс ждало много народу, и если встать хоть на минуту, придется потом сидеть прямо на полу. Семейство, расположившееся перед ним, не говорило по-английски, и у Райана появилась возможность попрактиковаться в испанском. Многое он уже подзабыл, но все-таки кое-что понимал – за годы медицинской практики ему довелось лечить несколько испано-говорящих пациентов, работников с полей на западе Пайдмонт-Спрингс.

В три тридцать пять объявили, что посадка на рейс 97 в Панаму начнется через пятнадцать минут.

Обещания, обещания… Райан схватил сумку и пошел в туалет. На обратном пути он остановился у телефонов-автоматов и позвонил домой, убедиться, что все в порядке. Трубку взяла Сара.

– Привет, это я. Все нормально?

– Да, нормально.

– Мама в порядке?

– Ага.

– Ты останешься с ней на ночь, да?

– Я была с ней весь день, Райан. И останусь на ночь.

– Обязательно останься. Она скажет тебе, что одной ей лучше и чтобы ты ехала домой, но она все еще в подавленном состоянии. Вчера оставила чертов газ включенным. Совсем не соображает. Нужно, чтобы кто-нибудь присмотрел за ней.

– Райан, я сказала, что останусь.

– Хорошо. Спасибо.

– Когда ты вернешься?

– Возможно, в понедельник ночью. Самое позднее, во вторник.

Динамики аэропорта затрещали, зачитали очередное объявление. Посадка на его рейс начиналась через пять минут.

– Мне пора идти, Сара. Ты уверена, что все в порядке?

– Да, – простонала сестра. – Самый обычный унылый день в Пайдмонт-Спрингс.

– Что ты имеешь в виду?

– Ничего, Райан. Совсем ничего. Уверяю тебя, все просто великолепно.

Глава 21

Пикап начал умирать неподалеку от ручья Сэнд-Крик, где когда-то давно американцы устроили настоящую бойню.

Произошло это недалеко от городка Чивингтон, там, где сейчас стоял маленький памятник в честь тех событий. Тогда, в 1864 году, полковник Чивингтон и его небольшая армия уничтожили целую резервацию мирных индейцев, в том числе детей. Эми вспомнила эту ужасную историю, которую им рассказывали еще в школе. Правда, в данный момент она могла думать только о своей собственной беде.