Читаем Легион «Альфа» полностью

Они вернулись к тому месту, где по — прежнему лежало тело Маршала. Но разводить дискуссию на тему о печальной участи, выпавшей на долю их товарища, у них не было времени.

Возникла очевидная угроза их существованию, способная совершенно неожиданно проявиться в любой момент.

Следовало действовать как можно скорее, и Перкинс решил похоронить беднягу немедленно.

Им пришлось перерезать буравчики — щупальца и стебель, плотно охватившие Смита, чтобы полностью вызволить его тело из ужасного плена.

Смит и Крупп принялись копать могилу рядом с той, где покоился Диас. Перкинс тем временем увлек Ковача в сад.

— Она явно пожертвовала собой, чтобы уничтожить одного из нас, — глухо произнес он.

Ковач поднял глаза к небу, его губы что — то беззвучно шептали. Было ясно, что он молился за упокой души усопшего.

Но Перкинс настойчиво продолжал развивать свою мысль:

— Объясните, однако, каким образом хорелия смогла добраться до дома?

— Снег, — просто пояснил ученый.

Перкинс вздрогнул:

— Ну конечно же, в этом вся разгадка. Снег… нам следовало подумать об этом заранее… Он же является пищей для их корней, так что в этих условиях они могут достать нас, когда им заблагорассудится.

И он внезапно вспылил, дав волю обуревавшему его гневу, вызванному чувством беспомощности:

— Это все мерзкая погода виновата… всякая сыплющаяся сверху дрянь и гадость…

Но он быстро взял себя в руки и тяжело вздохнул. Перкинс был на пределе своих моральных и физических сил.

— Эх, продержаться бы нам ещё несколько часов… всего — навсего, процедил он сквозь зубы.

Подошедший к ним Смит был настроен более оптимистично. По его словам, ремонт успешно подходил к концу и они вполне могли надеяться на проведение испытаний к середине дня.

В сущности, оставалось состыковать несколько узлов, что не представляло никакой трудности.

Значит, прочь уныние и сомнения. Смит и Крупп с удвоенной энергией принялись за работу, а Перкинс и Ковач с оружием на боевом взводе несли вахту около аэроджета.

Медленно тянулся час за часом. Все были на взводе, даже Ковач.

Наконец Смит объявил, что все в порядке, но для полной уверенности в том, что они смогут успешно долететь до своей шахты, требовалось провести хотя бы короткое испытание.

Перкинс не возражал, и молодой пилот занял место в рубке управления. Остальные вошли в дом.

Было условлено, что во время полета Смит будет держать постоянную связь с виллой, чтобы передавать свои впечатления о состоянии систем корабля.

Аэроджет как — то нехотя поднялся над виллой, покачался над садом, а затем взмыл вверх и исчез в серой мути неба, начавшего темнеть.

В помещении воцарилось молчание. Каждый с нетерпением ожидал первого сообщения Смита, которое поступило довольно скоро. Он лаконично доложил:

— Все в порядке. Разворачиваюсь.

Вздох облегчения невольно вырвался из груди Перкинса. Командир тут же отдал приказ спешно готовиться к отлету.

С помощью Круппа и Ковача он стал упаковывать собранные материалы. Неожиданно в его наушниках снова зазвучал голос Смита:

— Командир, направляющее сопло только что вышло из строя… В этих условиях продолжать полет невозможно…

Перкинс нервно бросил:

— Вы сможете вернуться к нам?

— Нет, аэроджет не подчиняется моим командам. Вынужден совершить посадку. Я все же попытаюсь свести повреждения к минимуму.

Наступила пауза. Перкинс затаил дыхание. Голос зазвенел снова:

— Оставайтесь на приеме. Надеюсь вызвать вас через несколько секунд. Внимание, выключаю связь. Конец.

Судьба вновь обернулась против них. На сей раз произошло худшее, что могло с ними случиться.

Перкинс попытался восстановить контакт со Смитом, но ничего не получилось.

Ни Крупп, ни Ковач не представляли, что за драма разыгрывается, может быть, в этот самый момент на борту корабля.

Перкинс счел необходимым сообщить им о случившемся. Они переглянулись, не говоря ни слова, потрясенные этим новым невезением.

И все же, несмотря ни на что, они цеплялись за призрак надежды, ожидая, что вот — вот из пелены снега, в которую они все трое напряженно вглядывались, неспешно высунется нос их аэроджета.

Увы, все оставалось без изменений, и понемногу легионеры стали свыкаться с мыслью, что теперь — то уж для них действительно все кончено.

Именно в эти минуты нежданно — негаданно в наушниках вновь прорезался голос Смита. Он был жив — здоров и успешно посадил корабль за озером, окаймлявшим южную часть города.

Большой удачей оказалось то, что тормозные стабилизаторы работали нормально и Смит смог сесть, «не наломав дров», как по старинке любил выражаться шеф — пилот.

Оказалось — ничего страшного.

— Просто полетела одна из запчастей, — добавил он.

— Как вы считаете, справитесь с этим один? — лихорадочно запросил Перкинс.

Смит, несколько поколебавшись, ответил:

— Нет, к сожалению, это невозможно. Если бы я мог выйти из корабля, то — как знать, но местность так и кишит хорелиями… Я их отлично вижу через иллюминаторы. Они наверняка не дадут мне пройти и трех шагов, вздумай я выйти наружу… А ведь вся починка заняла бы не более четверти часа.

Снова пауза.

Затем последовал приказ Перкинса: