Читаем Легенды о Христе полностью

В недоумении размышлял воин над тем, что видел, пока далекие крики с улицы не привлекли его внимания. К нему бежал начальник римских легионеров Вольтигий с несколькими воинами.

– Держи! Держи их! – издали кричали они. – Запри перед ними ворота! Не пропускай их!

Когда бегущие приблизились к воину, стоявшему на страже у ворот, они рассказали, что напали на след спасенного во время вчерашнего празднества мальчика. Они разыскали дом его родных и хотели там схватить их всех, но оказалось, что уже поздно: его родные только что покинули дом и скрылись, вероятно, спасаясь бегством. Соседи видели, как они вышли из дому; их нетрудно узнать: мужчина – высокий бодрый старик, с окладистой седой бородой, в руке у него большой посох; женщина – стройная, высокого роста, в длинном темном плаще, под которым она и несет ребенка.

В то самое время, как Вольтигий все это передавал воину, в воротах появился бедуин на прекрасном коне. В один миг, не произнося ни слова, легионер бросился к нему, сбросил всадника на землю, и, пока тот не успел даже опомниться, воин был уже на коне и мчался по дороге.

* * *

Прошло два дня. Римский легионер скитался по бесплодной горной пустыне, которая протянулась у южных границ Иудеи. Он все еще преследовал беглецов, но тщетно, и был вне себя от гнева и досады, что нет конца его утомительным поискам.

– Можно подумать, что эти люди обладают способностью скрываться под землей, – негодовал он. – Сколько раз в эти два дня я видел их, и мне казалось, что я их настигаю, что стоит мне лишь протянуть копье, чтобы сразить младенца, – и все это вдруг оказывалось каким-то чудесным, непостижимым обманом зрения или игрой воображения! Мне начинает казаться, что я никогда их не найду.

Он чувствовал себя бессильным, как тот, кто борется с могущественной силой и никогда не сможет одолеть ее, потому что сам признает ее превосходство.

– Уж не боги ли покровительствуют этим людям и укрывают их от меня? – спрашивал себя легионер. – Есть что-то сверхъестественное, непостижимое в этом бегстве! Напрасный труд их искать! Лучше вернуться назад, пока я не погиб в этой ужасной пустыне от голода и жажды!

Но страх быть судимым и наказанным пугал и удерживал воина. Он совершил двойное преступление: два раза именно он пропустил женщину с ребенком, не сумел задержать ее. Не могло быть сомнений, что ни Вольтигий, ни Ирод не простят ему такой вины и подвергнут суровой и жестокой каре.

– Царь Ирод знает, что один из вифлеемских мальчиков избег смерти, и потому не может быть спокоен за свою власть, – рассуждал воин. – Вероятно, Ирод захочет утолить и сорвать свой гнев на мне, виновнике его теперешнего беспокойства, и велит распять меня на кресте, чтобы насладиться видом моих страданий.

Был чрезвычайно жаркий полдень. Воин невыносимо страдал, блуждая под палящими лучами солнца по раскаленной каменистой пустыне, где не пролетал ни малейший ветерок и знойный воздух замер кругом на бесконечное пространство. И всадник, и лошадь были так измучены, что силы их слабели с каждой минутой и были близки к полному истощению. Некуда было даже укрыться, найти хоть небольшую тень.

Несколько часов тому назад воин совершенно потерял все следы беглецов, и настроение его было мрачнее и безотраднее, чем когда-либо.

– Я должен прекратить свою погоню, – говорил себе воин. – Мне кажется, что она бессмысленна и не нужна, потому что эти люди все равно не минуют смерти. Кто может перейти пешком, без проводника и запасов пищи и воды эту страшную пустыню в такой зной? Они, наверное, давно уж мертвы.

В то время, как воин так рассуждал, он вдруг заметил недалеко от дороги пещеру в скале, куда вел сводчатый вход. Тотчас воин направил свою лошадь к пещере.

«Отдохну немного под каменными прохладными сводами пещеры, – решил легионер. – Мне тогда легче будет продолжать погоню со свежими силами».

Воин подъехал к входу в пещеру и хотел уже войти в нее, как вдруг остановился в немом изумлении: по обеим сторонам входа пышно цвели две прекрасные белые лилии. Оба растения были стройны и крепки, и даже не гнулись, хотя были отягчены множеством белоснежных цветов; нежный медовый аромат разливался вокруг, и множество пчел жужжало над душистыми головками лилий.

Это зрелище было так необычно, так удивительно в дикой, выжженной солнцем пустыне, что воин совершил совсем несвойственный его натуре поступок – сорвал большой белый душистый цветок и взял его с собой в пещеру.

В пещере, глубокой и темной, царил полумрак, но, приглядевшись, воин увидел, что трое путников уже расположились под сводами скалы. Мужчина, женщина и ребенок лежали на земле один возле другого и крепко спали.

Никогда сердце легионера не билось так сильно и часто, как в это мгновение. Перед ним были как раз те беглецы, которых он так мучительно искал! Они были объяты глубоким сном, даже не позаботились оградить себя, бодрствовать по очереди, быть на страже. Они были сейчас в полной его власти! Воин стремительно выхватил меч из ножен и нагнулся к младенцу.