В завершение беседы американский министр предложил советскому дипломату-журналисту встретиться еще раз в неформальной обстановке после прояснения позиций сторон по затронутым вопросам.

<p>На самом верху</p>

В тот же вечер в Москву была отправлена срочная шифротелеграмма, излагавшая содержание беседы Большакова с Робертом Кеннеди. В конце телеграммы собственное мнение выразил резидент ГРУ в Вашингтоне: «Непонятны настойчивость и цель намерений Р. Кеннеди в установлении контактов с нашим посольством. Как известно, посол Меньшиков дважды встречался с Р. Кеннеди в здании посольства уже после избрания Дж. Кеннеди президентом. Посол Меньшиков в настоящее время находится в отпуске уже несколько дней».

Здесь следует отметить, во‑первых, что администрация США была невысокого мнения о советском после. Во-вторых, практика установления особых, конфиденциальных доверительных отношений между главами государств отнюдь не столь уж и большая редкость в практике межгосударственных отношений.

Многие исследователи истории Карибского кризиса искали подлинные мотивы установления администрацией США конфиденциального канала связи с Москвой через посредничество Большакова[255].

При этом, по нашему мнению, не назывались еще два весьма вероятных соображения братьев Кеннеди. Первое из них состояло в том, что, чтобы продемонстрировать «эффективность» своей политики на американо-советском направлении, Джон Кеннеди желал получать от советского руководства предварительное согласие на свои инициативы и предложения до их публичного оглашения и информирования Государственного департамента. Второе соображение могло состоять в том, что президент Кеннеди, как дальновидный политик, санкционируя очередную антикубинскую операцию и желая подстраховаться на случай непредвиденных чрезвычайных обстоятельств, хотел иметь уже налаженный канал прямой конфиденциальной связи с Кремлем. О чем и свидетельствует история Карибского кризиса.

В Москве же шифротелеграмма «Марка» пошла своим рутинным путем: начальник управления ГРУ по Западному полушарию генерал-майор В. С. Соколов наложил на ней резолюцию: «Непонятно, почему «Марк» был выбран Р. Кеннеди для такой беседы. Напрашивается вывод, что «Марк» сам напросился. «Марк» действовал в нарушение указаний резидента. Кто ему позволил это делать? Разобраться и доложить».

Постараемся ответить на вопрос: почему?

Весьма вероятно, что Роберт Кеннеди, которому, по должности, было подчинено Федеральное бюро расследований (ФБР, контрразведка) США, знал об имеющихся у него подозрениях о принадлежности Большакова к советским спецслужбам. И, таким образом, его обращение будет прямым образом доставлено непосредственному адресату.

Если же Большаков не связан со спецслужбами, то он не преминет довести полученную информацию до зятя Хрущева А. И. Аджубея. Таким образом, Большаков представлялся братьям Кеннеди идеальной кандидатурой для выполнения подготовленной для него миссии.

Начальник ГРУ И. А. Серов «по команде» доложил столь необычное послание начальнику Генерального штаба М. В. Захарову, тот – министру обороны, а Р. Я. Малиновский – Н. С. Хрущеву.

И сообщение «Марка» из Вашингтона вызвало большой интерес Первого секретаря ЦК КПСС и Председателя Совета Министров СССР. По предложению Никиты Сергеевича, возможность установления конфиденциального канала связи Хрущев – Большаков – Белый дом рассматривалась на заседании Президиума ЦК КПСС 16 мая 1961 г. Принятое на нем постановление имело всего 2 пункта:

«1. Утвердить предложенный Министерством иностранных дел СССР и Министерством обороны СССР проект указаний резиденту ГРУ о встрече т. Большакова с братом президента США Р. Кеннеди.

2. Копию указаний направить советскому послу в США т. Меньшикову».

Из указаний Президиума ЦК Г. Н. Большакову обратим внимание на два момента. Большакову рекомендовалось передать Роберту Кеннеди, что «его московским «друзьям» непонятно, что имел в виду Кеннеди, когда в предыдущей беседе назвал кубинскую проблему «мертвой». Если собеседник таким образом желал сообщить, что правительство США отказалось на будущее от агрессивных действий и вмешательства во внутренние дела Кубы, то, безусловно, такое решение только приветствовалось бы Советским Союзом».

Также т. Большакову предписывалось строго придерживаться указаний и, «если Р. Кеннеди поставит другие вопросы, не предусмотренные данными указаниями, то ему следует, не давая ответа по существу, зарезервировать за собой право «обдумать вопросы» и обсудить их с Р. Кеннеди позднее. Если по каким-либо соображениям Р. Кеннеди будет уклоняться от встречи с т. Большаковым, не следует проявлять навязчивость в организации такой встречи»[256].

Еще раз подчеркнем, что советские послы в Вашингтоне М. А. Меньшиков и сменивший его 15 марта 1962 г. А. Ф. Добрынин были осведомлены об «особых полномочиях», предоставленных Президиумом ЦК КПСС Г. Н. Большакову.