Читаем Легендарный Корнилов полностью

Всю эту историю, – отмечает Керенский, – рассказал мне мой друг В. Вырубов, родственник и сподвижник Львова, который в начале ноября посетил Алексеева, чтобы утвердить дату проведения операции. Генерал Алексеев, которого я тоже хорошо знал, был человек очень осторожный, в чем я и сам убедился позднее. Не произнося ни слова, он встал из-за стола, подошел к висевшему на стене календарю и стал отрывать один листок за другим, пока не дошел до 16 ноября».

Таким образом, не приходится сомневаться, что в конце 1916 года существовал заговор против Николая II и что генерал Алексеев если не был в числе активных заговорщиков, то хорошо знал об их планах. То, что он в корне не пресек заговор, а также все последующие действия Михаила Васильевича в конце февраля – начале марта 1917 года, свидетельствует о роли и месте этого человека в подготовке и осуществлении Февральской революции.

Когда генерал М. В. Алексеев вступил в должность Верховного главнокомандующего, для него настало время решать другие задачи – укрепление новой власти и успешное завершение войны. При этом Временное правительство и новый Верховный понимали, что воспитанное многими поколениями промонархическое сознание высшего офицерства переломить будет не просто. Поэтому в качестве первоочередной меры предусматривалась замена некоторых командующих фронтами и армиями.

19 марта военный министр Временного правительства А. И. Гучков прислал Михаилу Васильевичу письмо, в котором указывалось, что одной из серьезных причин военных неудач «являлась также неподготовленность высшего командного состава армии», при подборе которого «не только не искали, но боялись людей с большими дарованиями, сильным характером, твердой волей и крепкими убеждениями. Совершенно естественно, что такое пренебрежение к моральной стороне дела должно было привести страну к тяжкому кризису, а, может быть, и к катастрофе», – делал вывод военный министр.

Чтобы исправить сложившееся положение, Гучков предлагал «установить отныне в отношении действующей армии один непреложный принцип: представление самого свободного и широкого движения всем даровитым офицерам, мало стесняясь со старшинством и совершенно не считаясь с другими, посторонними делу соображениями. Лишь люди, исполненные истинного патриотизма, одаренные крупными талантами, люди с сильным характером должны иметь доступ к тем ответственным постам, от которых зависит судьба армии и страны, – предупреждал Александр Иванович.

В качестве первой неотложной меры военный министр предлагал немедленно начать «обновление» высшего командного состава армии. «Такая мера, проведенная быстро и беспощадно, вызовет в войсках доверие к своим вождям, а в стране укрепит доверие к армии и веру в победу» – утверждал он.

По всему видно, что Алексеев полностью разделял мнение Гучкова. Так, вслед за первым в тот же день в Ставке было получено второе письмо от военного министра, адресованное лично Михаилу Васильевичу. В нем он писал: «На основании оценок, сделанных мною по согласованию с Вами… из состава главнокомандующих фронтами должен быть удален главнокомандующий Западным фронтом генерал от инфантерии Эверт, о чем я с Вами говорил в первый же день моего вступления в управление Военным министерством.

Из состава командующих армиями должны быть удалены командующие: 1-й армией генерал от кавалерии Литвинов, 3-й армией генерал от инфантерии Леш, 10-й армией генерал от инфантерии Горбатовский, 11-й армией генерал от инфантерии Баландин, помощник главнокомандующего Румынским фронтом генерал от кавалерии Сахаров». Далее следовал весьма объемный список подлежащих замене. В него вошли 3 начальника штаба фронтов, 8 начальников штабов армий и 24 командира корпуса. В результате такой «чистки» действующая армия должна была лишиться в короткое время около половины высшего командного состава. На вакантные должности были предложены военачальники, оказавшиеся лояльными к Временному правительству в период Февральской революции.

20 марта министр-председатель Временного правительства князь Г. Е. Львов, ознакомившись с планом обновления командного состава, подписанным Гучковым и Алексеевым, написал последнему: «Обращаюсь в Вам с убедительной просьбой привести в исполнение указанные меры в кратчайший срок. Мне представляется, что недельный срок был бы вполне достаточен». Вслед за тем из Петрограда в Ставку прибыло еще одно секретное письмо, в котором содержался список подлежащих увольнению командиров дивизий.