Читаем Легендарные характеры полностью

Купец побежал домой весело, потому что почитал своё дело выигранным. Он взошёл в дом свой и весёлою рукой затворился у себя в верхней горнице, а ключ выбросил в окно и велел отнести его вдове в доказательство, что он свой урок уже начал. Вдова же приняла ключ, но ничего больше жениху не заказала.

Купец пробыл в горнице день, провожая часы ожиданья в любовных мечтаниях и ожидая, в чём будет дальше его испытание; но сутки прошли, а вдова ни о чём новом ему не сообщала. На другой день он опять думал о вдове, но вспомнил также несколько раз и о своём желудке, который был пуст и требовал пищи, а на третий день голод стал так напоминать ему о себе, что купец не обращался в сладких мечтах ко вдове, а гневался на неё и всё думал о пище, а в ночи он не мог спать, потому что и сон его наполнялся уже не видениями обольстительной вдовы, а запахом яств. Утро же четвёртого дня купец встретил в мучительных болях желудка и послал преданного ему человека ко вдове спросить: не забыла ли она о нём? Вдова отвечала, что она не забыла.

- Но он умирает! - сказал ей посланец.

- Не пугай меня этим! - отвечала вдова сквозь улыбку: - до смерти ещё далеко. Но, впрочем, я не хочу томить его дольше. Пусть он теперь одевается в гостиное платье, я за ним скоро пришлю и он получит все, чего пожелает.

В предобеденный же час в дом купца пришла доверенная от вдовы и, имея ключ от жениховой двери, открыла её и сказала:

- Радуйся, господин! ты вполне сдержал своё обещание, иди же теперь к моей госпоже: она тебя ожидает, и, со своей стороны, своё обещание сдержит.

Но купец, одетый в гостиное платье, смотрел на посланницу впавшими глазами и уныло, слабым голосом, отвечал, что готов за ней следовать. Он был так изнурён, что надо было позвать людей, которые взяли его под руки и помогли ему идти.

Вдова встретила гостя в дверях своего жилища. Она была во всём блеске своей красоты, ибо и она тоже сменила одежду вдовства и надела легкотканную одежду, державшуюся на её плечах самоцветными стяжками и открывавшую шею и руки, с которых неслось благоухание амбры.

Приняв входившего гостя под руки, вдова ввела его в большую горницу, которая была разделена надвое повешенным на кольцах ковром. В одной половине, ближайшей ко входу, был накрыт стол, установленный прозрачными кувшинами с искрометным питьём и блюдами, из которых одно было покрыто; а на другой половине возвышалось пышное ложе с двойным изголовьем.

- Ты теперь господин в моём доме, - сказала вдова, - и я тебе повинуюсь. Вот здесь трапеза, здесь ложе. Избирай, что ты хочешь; я готова разделить с тобой то и другое.

Купец же отвечал ей:

- Ах, помилуй меня, "аз вельми истощах, дай мне вперёд насытиться"! - и он потянулся к столу и возлёг, озирая посуду.

- Мы имеем достаточно время, так как яства в приспешне ещё не поспели, - сказала вдова.

- А это здесь что же покрыто на блюде?

- Это пшено, - оно безвкусно, пока к нему не поспеет облива.

- Мне всё теперь вкусно, - воскликнул купец и, открыв блюдо, стал насыщаться пшеном, без обливы, а вдова сказала ему:

- Вот ты теперь видишь: потреба потребе есть рознь; без одного жить человеку нельзя, а без другого жить можно! - и с этим она велела подавать кушанья и опустила ковер, который навсегда закрыл от купца её ложе.

30) Апреля 5. Стремясь возвышаться над силой страстей, женщины Пролога представляют ещё один такой высокий характер, которому удачи и безмятежное счастье были даже в тягость.

Один из александрийских отцов увидел раз женщину, которая чрезвычайно усердно молилась и при том горько плакала. Это его тронуло и он спросил молившуюся: какое у неё горе? Она же отвечала ему: "ах, я очень счастлива, и у меня нет никакого горя, но я живу среди людей и вижу много огорчённых, и теперь молю бога, чтоб он отделил на мою долю часть их страдания, дабы я не пристрастилась к здешней жизни". Александрийский отец подивился этой благоразумной женщине, которая лучше многих знала, в чём заключается высшая опасность для человека.

Этим оканчивается группа женских лиц, которые то удивляют мужчин высотой своих порывов, то исправляют их, отвлекая от чувственной грубости, то прямо спасают людей с полным самоотвержением и потом без малейшего ропота сами несут отвержение, нищету и всевозможные унижения. В таком сане превосходной чистоты мы насчитываем по Прологу девять женщин.

V