Читаем Легендарные характеры полностью

В те времена, к которым относится рассказ, крестильные обязанности соединены были для крещающего с довольно значительными трудами. В знаменитом "Учении двенадцати апостолов", открытом Бриением, встречаем следующее (см. перевод журнала Детская Помощь, М., 1885 г., Л 8): "Что касается до омовения (по киевскому переводу "крещения"), то омывайте (киевск. "крестите") так: наперед скажите тому, кого вы омываете, все, что тут сказано (о пути жизни и о пути смерти), и потом омывайте во имя Отца и Сына и Св. Духа, в воде проточной. Если же не имеешь проточной воды, то омывай в другой воде; если нет ни той, ни другой, то облей три раза водой голову. Пред омовением же пусть постится тот, которого будут омывать, и тот, который будет омывать, и другие, если могут". "Поп, учрежденный на крещение", прежде чем омывать крещаемую, имел обязанность поститься с ней и внушать ей: "берегись телесных и мирских побуждений, не прелюбодействуй, не распутничай, не умерщвляй младенца в утробе и рождённого не убивай, не сквернословь, не скверномысли и не озирайся на то, чего тебе не надо видеть, - это ведёт к распутству" (стр. 426).

23) Апреля 29. Некоторый монах, живший в недостаточном монастыре, был послан во время рабочей поры в мир, чтобы поработал на людей и, прокормив себя, принёс бы также что-нибудь в обитель. Монах этот знал одного очень честного и доверчивого поселянина и пришёл к нему предложить свои услуги. Поселянин принял его с полным доверием и, встретив надобность отлучиться из дома, оставил монаха на хозяйстве "домоглядельцем", поручив ему также свою очень молодую дочь, которая была замужем всего только один год и овдовела.

Судя по тому, в какие ранние годы выдавали тогда девочек замуж на Востоке, надо полагать что эта молодая вдовица, с которою монах остался "домоглядельцем", имела что-нибудь около 12 - 13 лет, то есть, по нашим нынешним представлениям, она сама была ещё почти дитя.

Оставшись с этою юницей, монах, которому было поручено охранять её, вдруг сам начал чувствовать, что "он побеждается ею". Не сказано, как "побеждаемый" боролся, но сказано, что он сразу же стал вести себя так странно, что и победительница его стала это замечать, и победа её над ним была ей нежелательною. Она испугалась своего положения, которое и в самом деле было небезопасно, так как она оставалась с монахом с глаза на глаз одна, и даже возле дома их не было близко соседей, которые могли бы ей подать помощь. Молодая женщина всё это сообразила и поняла, что она ниоткуда не могла надеяться получить себе защиту в том случае, если "побеждаемый ею" монах совсем победится и, утратив самообладание, обратится к дерзким мерам насилия. Она не могла рассчитывать на свою силу, чтобы отразить его. А к несчастию скоро в этом оказалась надобность. Монах однажды, "пришед по обычаю, нача смущатися и к ней подвизатися". Приступ его был столь решителен, что молодице казалось уже невозможно в этот раз спастись от него, но она, однако, отыскала средство к спасению. "Быв смышлёна и благорассудна", молодица не стала сопротивляться иноку силой и даже не подняла никакого бесполезного шума, так как она понимала, что при всяком сопротивлении "побеждённому" перевес оказался бы не на её победной стороне, и вот она не захотела сопротивляться ему как животному, а отважилась повлиять на лучшую сторону его духовной природы, не на его взбунтовавшиеся физические силы, а на его совестливость.

- О, отче! - сказала она монаху, - для чего ты так усиленно на меня нападаешь! Разве я и без того не в твоей власти! Мы с тобой вдвоём в целом доме, и я слишком слаба, чтобы тебе сопротивляться. Не загораживай же напрасно все двери и окна: я не птица и не муха и не могу отсюда ни улететь, ни выйти. Сейчас я буду вся в твоей власти, но только оставь мне покуда ещё одно малое мгновение, чтобы я могла сделать то, что желаю.

Монах сказал:

- Сделай!

А она попросила, чтоб и он, "аще милосерд", сделал то же самое, что она будет делать.

- Что же ты хочешь сотворить? - спросил монах.

- Хощу рещи глагол некий богу, - отвечала молодица, - а так как сие и твоё дело, то потому давай оба вместе помолимся, и потом ты, помолясь богу, поступай со мной как пожелаешь.