Читаем Ledyanoj zamok полностью

Где-то грохнул лед. Грохот покатился по замерзшему озеру и стих, словно забравшись в нору. Когда лед становится толще, он играет — дает длинные-длинные трещины. От этого грохота Сисс подпрыгнула.

Страх. Она пустилась в этот обратный путь сквозь мрак, не имея никакой опоры. Когда она шла к Унн, шаг ее был твердым — теперь не то. Не подумав, она пустилась бежать, и это было ее роковой ошибкой. Она сразу оказалась беззащитной перед тем не­известным, что в такие вечера вдруг вырастает у тебя за спиной.

Перед неизвестным, которое заполняет все.

Встреча с Унн выбила ее из колеи, а когда она, попрощавшись, вышла из дома, ей совсем уже стало не по себе. Испуг охватил ее с первых же шагов, как только она побежала, и он нарастал слов­но лавина. Она была беззащитна перед тем, что притаилось по обе стороны от дороги.

Мрак по обеим сторонам дороги. У него нет ни формы, ни на­звания, но ты явственно чувствуешь, как он выползает и дви­жется за тобой, и словно ледяные ручейки стекают по твоей спине.

Этот ужас обступал Сисс со всех сторон. Она уже ничего не соображала. Ей было страшно от этого мрака.

Я скоро буду дома!

Нет, скоро ты дома не будешь!

Она даже не замечала, как мороз жжет лицо.

Надо представить себе, что делается сейчас дома. Горит лампа, в комнате тепло и светло. Мама и папа сидят в креслах. И вот возвращается их единственный ребенок. Их единственный ребе­нок, которого — они все время напоминают об этом друг другу — нельзя баловать, и они состязаются в строгости... Нет, это не помо­гает, она-то не там, она здесь, между тем, что притаилось по обеим сторонам дороги.

А Унн?

Она стала думать об Унн.

О славной, красивой, одинокой Унн.

Что с Унн?

Она остановилась.

Что с Унн?

Она снова побежала. Сзади приближалось оно.

Мы по обеим сторонам дороги.

Беги!

Сисс бежала. Где-то на озере глухо и мощно грохотал лед, а ее сапоги гулко стучали о мерзлую дорогу. Это немного успокаи­вало, если еще и своих шагов не слышать, то совсем можно свих­нуться. Бежать быстро сил у нее уже не было, но она продолжала бежать.

Наконец засветились окна дома.

Наконец.

Добежать до света от наружного фонаря.

Они отступили — те, что были по обеим сторонам дороги, остались позади, за кругом света, злобно ворча. А Сисс вошла в дом, к маме и папе. Папа заведовал в селении какой-то конторой и сейчас уютно, по-домашнему отдыхал, сидя в своем кресле. Мама, как обычно, когда у нее выдавалась свобод­ная минута, сидела с книжкой. Ложиться было еще рано.

Они не вскочили в ужасе, увидев ее — затравленную и всю в инее. Они спокойно спросили, оставаясь в своих креслах:

- Что с тобой, Сисс?

Она пристально смотрела на них — неужели им не страшно? Нет, ничуть. Конечно, это только ей страшно, ей, бежавшей по дороге. «Что с тобой, Сисс?» — спокойно и безмятежно спросили они. Они знали, что она все равно ничего не скажет. Она прибежала домой, задыхающаяся и измученная, от ее дыхания под­нятый воротник пальто весь в сосульках, а у них не нашлось других слов.

- Что-нибудь случилось?

Она покачала головой.

- Просто я бежала.

- Темноты испугалась? — спросили они и тихо засмеялись, как и полагается смеяться над теми, кто боится темноты.

Сисс ответила:

- Я? Темноты?

- Не знаю, не знаю,— сказал папа.— Во всяком случае, ты уже девочка большая, и пора перестать бояться темноты.

- Можно подумать, что ты всю дорогу так бежала, будто за тобой гнались.

- Надо было успеть, пока вы спать не ляжете. Вы же сами говорили...

- Ты хорошо знаешь, что так рано мы не ложимся, так что не в этом дело.

Сисс с трудом стащила с себя промерзшие сапоги. Они со стуком упали на пол.

- Как много вы сегодня говорите!

- Что-что?

Они удивленно посмотрели на нее.

- Что такого мы сказали?

Сисс не ответила, она возилась с сапогами и носками. Мать поднялась.

- Похоже, что ты не...— начала было она, но осеклась. Что-то в лице Сисс остановило ее.— Пойди умойся сначала, Сисс. Будет легче.

- Хорошо, мама.

Действительно было приятно. Она умывалась долго. Она знала, что от расспросов ей не уйти. Вернувшись, она села на стул. Уйти в свою комнату и остаться наедине с собой она не решалась. Тогда будет еще больше расспросов. Пусть уж сразу.

Мать сказала:

- Вот так-то лучше.

Сисс промолчала. Мать продолжала:

- Ну, Сисс, как там было у Унн? Интересно?

- Хорошо было,— резко ответила Сисс.

- Судя по твоему тону, не так уж хорошо,— сказал папа и улыбнулся ей.

Мать тоже подняла на нее глаза:

- Что с тобой сегодня творится?

Сисс посмотрела на родителей. Конечно, они сейчас стараются быть с ней поласковее, но...

- Ничего,— ответила она,— просто вы всё расспрашиваете да допытываетесь, всё вам нужно знать...

- Да что ты, Сисс. Пойди-ка на кухню и поешь. Все на столе стоит.

- Я там поела.

У Унн она не ела, но это их не касается.

- Ладно, тогда ложись-ка лучше спать. Вид у тебя усталый. А завтра утром все опять будет хорошо. Спокойной ночи, Сисс.

- Спокойной ночи.