Читаем Ледяные небеса полностью

В этот момент луч света, скользящий по гребешкам волн, освещает силуэт человека.

Холи. Это Холнесс, это он плавает там. Рукой, которую ему удалось высвободить из спального мешка, он колотит по воде вокруг себя. Шеклтон падает на колени, роняет фонарь в воду. Он хватается за спальный мешок и одним рывком вытаскивает его на льдину.

Опять всех пересчитывают, и оказывается, что Уайлд от волнения ошибся. Со спасенным Холи мы в полном составе. И пожалуй, у нас не было бы шансов спасти другого пропавшего: не успели мы перебраться в более безопасное место, как края трещины снова сошлись. Лишь завеса брызг взметнулась в свете фонарей, и от трещины не осталось и следа.

Я хватаю Холи в его намокшем спальнике и тащу сквозь пелену брызг.

— Знаете что? — говорит он. — Я как раз хотел скрутить папироску. А теперь весь мой табак пропал.

Его большие блестящие глаза покраснели, с головы свисают промокшие спутанные пряди волос.

Но он уже снова может смеяться. Поэтому Хуссей говорит:

— А что, теперь можно и подымить.

Чтобы снизить нагрузку на шлюпки, мы с тяжелым сердцем отказываемся от вещей, которые очень пригодились бы нам на суше: крючки, лопаты, доски и три ящика сухофруктов остаются на льдине. Никто из нас не выносит чернослив и сушеные финики, зато теперь мы избавились от этого добра.

Дует сильный восточный ветер, он даже освежает. Сэр дает команду убрать весла и поставить паруса. Недели каторжного труда Макниша, который оснастил мачтами три наши скорлупки, не пропали зря, мы все благодарны ему за то, что нам не нужно грести второй день подряд.

Ветер вздымает большие волны. Они бьются о льдины, рассыпаются миллионами брызг, которые замерзают на лету и падают в наши переваливающиеся с борта на борт шлюпки. Все затянуто льдом. Темно-синяя куртка Крина постепенно белеет и твердеет, треск раздается при малейшем его движении.

Наступила ночь. Когда громада суши на западе исчезла в тумане и темноте, мы спаслись от айсбергов и косаток на одинокой льдине, дрейфующей по свободной воде. За исключением Холнесса, на руках и ногах которого появились признаки обморожения, каждый должен нести двадцатиминутные вахты. Тогда все могут несколько часов поспать и утром снова наблюдать за представлением, которое подготовил нам новый день.

Мы добрались до северной оконечности моря Уэдделла. Подгоняемые быстрым южным течением и отбрасываемые назад сильным ветром с севера, обломки льда кружатся вокруг нашей льдины, качаясь и подпрыгивая, и увлекают ее за собой. Насколько хватает глаз, море покрыто льдинами, которые поднимаются и опускаются на волнах, с грохотом сталкиваются друг с другом, описывают широкие круги и уносятся на просторы Тихого и Атлантического океанов. Бесконечные холодные течения, уносящие лед с глетчеров и шельфов в море Уэдделла, попадая в северную его часть, встречаются с быстрыми теплыми течениями пролива Дрейка, и те точат, дробят и разбивают гигантские льдины, совсем недавно казавшиеся неприступными.

Ни одной льдине не уйти от безжалостной мельницы. Предложение перебраться на айсберг, сделанное группой во главе с Гринстритом и Хадсоном, Шеклтон категорически отвергает, как вскоре выяснилось, с полным основанием: три столовых айсберга на наших глазах опрокидываются один за другим и еще долгие часы высятся под темно-синим небом, потом разваливаются, и куски льда падают в воду. Наше спасение снова зависит от правильного выбора момента, Сэр снова приказывает нам час за часом выжидать и наблюдать, как нашу льдину безостановочно гонит к ледяной мельнице.

Мы держим наготове шлюпки, выжидая, когда наш тающий плот разрушится, скоро мы все сидим на узкой маленькой льдине, через которую перекатываются волны.

— Ты уверен, что нам нужно ждать еще? — спрашивает наконец Уайлд, вернувшись после очередного обхода льдины. — Края рыхлые. Будет трудно сдвинуть шлюпки.

— Я жду.

Спустя два часа Уайлд снова подходит к Шеклтону. Тот говорит:

— Я жду, пока к нам приблизится вон та красавица.

Красавица — это узкая полоска чистой воды, проложившая себе путь через ледяное поле. Она становится все шире, вскоре мы уже отчетливо слышим треск ломающегося льда и видим темнеющую воду.

Трещина приблизилась к нам быстрее, чем мы ожидали.

Раздается вопль Гринстрита:

— Льдина ломается!

Мы переворачиваем шлюпки. Короткий приказ Шеклтона обломать край льдины так, чтобы сбить все рыхлые участки. Мы вырубаем в льдине борозду, спускаем в нее три шлюпки, и когда полоса чистой воды достигает нас, льдина с хрустом раскалывается посередине.

Но мы уже сбежали и плывем по чистой воде, сто гребков отделяют нас от моря и края ледового потока.