Читаем Ледяные небеса полностью

Шеклтон не теряет ни минуты. После съеденного в спешке завтрака сняты палатки, а шлюпки подготовлены к спуску на воду. Действуют те же правила, что и при эвакуации с корабля: капитан берет навигационные приборы, врачи — медицинские инструменты, Хёрли — фотокамеру и оговоренное количество негативов, Хуссею разрешено захватить банджо, всем остальным — только то, без чего нельзя обойтись.

Распределяются места в шлюпках. В самой большой («Джеймс Кэрд») поплывут Сэр, Уайлд и еще одиннадцать человек. Уорсли и еще девять человек составят команду «Дадли Докера», Крин возглавит экипаж самой маленькой шлюпки «Стэнкомб Уиллз». Четверо, которые поплывут с ним, это Винсент, Холнесс, Бэйквелл и я.

К началу вечера все готово. Шлюпки лежат килями вверх на безопасном расстоянии от края льдины. Мы ждем, пока ливень хотя бы немного утихнет, затем ставим шлюпки одну за другой, тащим к краю и спускаем на воду. По команде сэра Эрнеста последними в шлюпки забираются Уорсли, Крин и он сам. Море кажется совсем черным, дождь снова усиливается. Мы бросаем последний взгляд на льдину и отваливаем.

— Как-то я бродяжничал по Аляске, — говорит Бэйквелл, сидя рядом со мной на веслах. — Глянь-ка туда. Брошенные золотоискателями участки выглядели точно так же.

У меня нет настроения разговаривать. Из-за того, что наша шлюпка — самая маленькая, нам нужно держаться между двумя другими, а они задают порядочный темп. Гребля! Не люблю я это. Но все лучше, чем дальше торчать на льдине и ждать, пока она под тобой растает. Под конец толщина нашей льдины не превышала тридцати сантиметров. Через плечи Крина я всматриваюсь в клочковатую туманную завесу, сквозь которую льет дождь и хлещет меня по лицу. Где льдина? Исчезла. А вместе с ней — лагерь, наш «Лагерь терпения».

— Спокойно, — вдруг говорит Том Крин. — Вы плывете с Шеклтоном, а не со Скоттом. Не бойся, Мерс.

Это первый раз, когда я слышу из его уст фамилию «Скотт», и успокаиваюсь.

В темно-сером, изрытом волнами море полно льдин. Они трещат и стонут на волнах. Наша маленькая флотилия наконец набрала уверенный плавный темп, и мы несколько часов спокойно гребем под вечерним дождем по ледяному морю. Команду замедлить ход Сэр дает лишь тогда, когда проход между льдинами слишком узок и шлюпку может зажать, либо когда от какого-нибудь айсберга, который мы не можем обогнуть, в воду сползают острые ледяные отростки и о них бьются волны.

— Руки в лодку! Пригнуться!

Волна обрушивается на лодку, все становится мокрым насквозь. Куски льда бьют по головам и спинам и остаются лежать на дне, когда мы вычерпываем всю воду. Мокрые до нитки, мы снова гребем и сосем кусочки льда. И снова слышим голос Шеклтона, доносящийся из ушедшего далеко вперед «Кэрда»:

— Пригнуться! Руки в лодку!

Просто чудо, что весла не разлетаются на мелкие кусочки. Позади меня ругается Винсент, Холи тяжело хватает ртом воздух. Бэйквелл давно замолчал. Стало так темно, что я не могу разглядеть, какую рожу он состроил.

Шеклтон разрешает остановиться. Сначала подплываем мы, за нами — шлюпка Уорсли. Мы снова вместе. Через обледенелые фальшборты несутся шутки, кто-то треплет приятеля по щеке, кто-то обменивается рукопожатиями.

Ночь мы проведем на льдине. Уайлд обследует ровную плиту длиной пятьдесят шагов, расположенную острием навстречу волнам. На нее высаживают Грина и устанавливают печку, затем к краю льдины подходит наша шлюпка, и гребцы помогают мне вылезти. Лед твердый и удивительно чистый.

— Эй! — Грин выплевывает порцию жевательного табака. — Не стой как идиот! Клади жир и поджигай.

Пока разгрузили шлюпки и поставили палатки, поздний ужин был уже готов. Собачья похлебка согревает наши окоченевшие тела, в двух палатках слышны пение и смех. Играет банджо Узберда, а мы с Бобом Кларком выходим посмотреть на ночное небо, неяркое полярное сияние и звездный дождь.

Но первая ночь в море обернулась настоящим кошмаром. Не успели мы заснуть, убаюканные нежным покачиванием льдины на волнах, как нас разбудил громкий треск. Вылетев из палаток с мигающими штормовыми фонарями в руках, мы обнаруживаем, что в льдину врезался айсберг и развернул ее так неудачно, что она встала поперек прибоя. Кроме того, оказалось, что мы теперь не одни: совсем близко семейство косаток высматривает, чем бы закусить в полночь. В темноте слышно, как шумно дышат взрослые киты, в ответ фыркают малыши.

В полночь в льдину ударяет огромная волна. Льдина колышется, а затем ломается. Трещина проходит под полом палатки, срывает ее с колышков. Через секунду мы видим уже зияющую расщелину в метр шириной, в которой плещется черная вода.

Все, кому удалось прямо в спальном мешке отползти в безопасное место, кричат:

— Трещина! На помощь! Трещина в четвертой палатке!

Прибегают Уорсли и Уайлд. Они хотят всех пересчитать, но паника слишком сильна. И Шеклтон не собирается дожидаться, пока она успокоится. Он подходит к краю трещины и светит на воду.

— Уберите палатку, чтобы я мог видеть!

Три человека сваливают палатку на лед.

Уайлд кричит:

— Двадцать шесть! Не хватает двоих!