Читаем Лед и пламя полностью

Вирс лишь стоял в тени, скрипя зубами. Кто бы знал, какой силы бешенство сейчас металось в нем. Но несколько секунд, и маг взял себя в руки. Девчонка вольна делать, что хочет. Они ведь это уже обсуждали, помнится, и он говорил, что будет рядом, пока Кассандра сама не захочет уйти.

«А она захочет. Как и все». — Чернокнижник резко развернулся на каблуках и ушел в каюту. Находиться здесь вдруг стало неприятно.

Сеймур провел девушку по палубе и остановился перед входом в трюм. Открыв люк, пригласил ее спуститься. Внизу был слышен шум развеселившейся матросни. Судя по улюлюканьям, они отмечали успешный побег от военных.

— Эй, команда! — Зычно пророкотал Сеймур. Кэсс даже вздрогнула. Впрочем, капитан снова ухватил ее за плечо, приободряя. — Приветствуйте нового юнгу на сегодняшнюю ночь!

Команда сперва малость опешила. Конечно, когда в трюм к подвыпившим пиратам приводят девушку, это выглядит весьма интересно. Только вот капитан весьма четко обозначил границы, назвав ее юнгой. И никто из его команды сегодня не осмелился бы на нее покуситься. Люди Сеймура были верны капитану и приказы его выполняли безукоризненно. Да и сам капитан не собирался оставлять ее одну.

— Й-хо! — Загалдели они, когда смысл сказанного осел в головах. Тут же к столу под навесным фонарем подкатили еще одну бочку. Кто-то поднял пиромантку за плечи и пока та не успела сориентироваться, усадил на эту самую бочку. Девушка обернулась, столкнувшись взглядом со здоровенным детиной, тот щербато, но добродушно улыбался. От многих здесь не укрылось плачевное состояние девушки и то, как она до сих пор хлюпала носом. И пусть здесь и собрались пираты, людьми они были весьма неплохими. — Держи.

В руки девушке сунули кружку с ромом.

— Пей до дна! — Послышалось со всех сторон. По столу застучали кулаками. — Пей до дна! Пей до дна!

Сеймур устроился на деревянном кресле через стол и отсалютовал девчушке такой же полной кружкой. Кэсс смущенно улыбнулась.

«А, была не была». — И она приложилась к напитку. Залпом выпив ром, зашлась кашлем. Много чего она пробовала на своем коротком веку, но вот пиратский ром в этот список не входил. Пираты засмеялись, глядя на ее реакцию. Сидевшие рядом покровительственно похлопали по спине. А Кэсс ощутила, как расслабляется под действием горячительного.

Дальше внимание присутствующих переключилось с нее. Они продолжили травить байки и вспоминать детали сегодняшнего сражения. И в том, как они обсуждали это, не было ничего страшного. Кэсс смеялась вместе с ними. После пошли рассказы и воспоминания о других походах…

— А, помнится, как одноногий Джо пришел, значится ко мне на кампус, — рассказывал старый кок Хейлес, — а давненько мы не виделись. Смотрю, у него теперь еще руки, да глаза нет одного. Я его и спрашиваю, мол, ты как так умудрился? Ну он мне, значится, и рассказывает. Был как-то в заварушке на одной гнилой посудине. Нога то его деревянная, значится, в щели застряла, ну его какой-то офицеришка по руке то и саданул. Ну, это, говорю, понятно, а с глазом то что? Он на крюк свой смотрит, вертит его так и этак, и рассказывает. Так мне, говорит, чайка, прямо в глаз нагадила. Я не пойму. А он крюк свой все вертит. Я, говорит, протереть хотел, а крюк то первый день носил… — Трюм снова огласил басовитый хохот. Кэсс, уже изрядно пьяная, прыснула, чуть не облившись ромом.

Чем сильнее она расслаблялась, тем сильнее ее глаза горели пламенем. Кожа теперь тоже искрилась, хоть и не причиняя никому вреда. Она просто светилась, отпустив все переживания. И матросы все чаще косились на это странное существо. Сеймур смотрел, прищурившись. Капитан был весьма умным и просвещенным человеком. И если, и не до конца, то догадывался, кем может оказаться его случайная пассажирка. Впрочем, он был человеком чести, пусть и пират…

Прошло еще какое-то время. Кэсс, вскоре тоже подключилась к рассказам, а говорить-то она умела, хоть и похуже, чем танцевать, но рассказы в своей памяти хранила интересные, не даром слушала заезжих в тавернах. Компания собралась весьма теплая и ей было хорошо здесь…

А Вирс в это время сидел в своей каюте, уже измерив ее шагами вдоль и поперек. Маг думал. Размышлял. И чем дальше он уходил в мысли, тем больше приходил к плачевным, как ему казалось, выводам.