Читаем Лёд полностью

Если насильник нападет, думала она, то произойдет это как раз здесь, на полпути через парк, вдали от уличных фонарей. По обеим сторонам дорожки – сосны, ели, покрытый снегом парк. Он выпрыгнет из-за деревьев, набросится, утащит ее за деревья, как тех других. Именно здесь он нападал последние три раза. Именно здесь он должен напасть сейчас. Описания насильника были самые разные, спорные – так всегда бывало, когда речь шла об изнасиловании. Одна жертва сказала, что он был черный, другая – белый. Девушка, которой он выколол глаза, рассказала, рыдая, что он был низенький и приземистый, как горилла. Две другие медсестры настаивали, что он высокого роста, стройный и мускулистый, как штангист. По одному описанию на нем был официальный костюм, по другому – он носил черную кожаную куртку с джинсами, по третьей версии он был в тренировочном костюме. Одна медсестра сказала, что ему примерно сорок пять лет. Другая утверждала, что он не старше двадцати пяти. Третья вообще ничего не могла сказать про возраст. Первая медсестра, которую он изнасиловал, сказала, что он блондин. Вторая сказала, что на нем была бейсбольная шапочка. Вторая – это та, которой он выколол глаза. У Эйлин стала влажной ладонь, лежавшая на рукояти пистолета в сумочке.

Всегда, когда Эйлин оказывалась в трудной ситуации, у нее потели ладони. А у Макканна не потеют ладони? – подумала она. Теперь от Абрахамса ее отделяли уже три минуты. Она подумала: слышит ли он через передатчик, как каблучки ее сапог стучат по асфальту? Дорожка была расчищена от снега, но кое-где была наледь, и она сейчас обходила вокруг наледи и глядела вперед, в темноту. Глаза уже привыкли к темноте, и ей показалось, будто что-то мелькнуло впереди между деревьями. Она замерла на месте. Но только на секунду: хорошая приманка должна двигаться прямо в лапы к нападающему.

Вначале ей показалось, будто кто-то насвистывает.

Она сжала рукоять пистолета.

Кто-то свистел?

Она все шла и шла, вглядываясь в темноту, миновала середину пути. Макканн сейчас находился позади нее на расстоянии чуть больше трех с половиной минут. Абрахамс находился в противоположном конце, в двух с половиной минутах, но все же слишком далеко. И вдруг она увидела мальчишку на роликовой доске. Он катился навстречу, насвистывая, умело поворачивая доску то к левому, то к правому краю дорожки. Он не мог быть старше тринадцати или четырнадцати лет, он был без шапки, в синей лыжной куртке и джинсах, он держал руки на поясе для равновесия и насвистывал в свое удовольствие в тишине зимнего парка. Она улыбнулась и расслабила руку, сжимавшую пистолет.

И вдруг он повернул доску к ней, согнул ноги в коленях, наклонившись всем телом на одну сторону, так что доска выскользнула из-под него и своей нижней стороной с колесиками ударила ее по обеим голеням. Она стала вытаскивать пистолет из сумки, но тут он ударил ее кулаком в лицо. Пистолет выстрелил в сумке, пробив кожу, сигареты, жевательную резинку и салфетки, но не передатчик. Ах, только бы передатчик остался цел!

Она рефлекторно снова стала нажимать на курок. Выстрелы опять разорвали тишину. Облачко пара от ее дыхания смешалось с их облачком. Ей вспомнилось: сила – неотъемлемая часть психологической игры.Он ударил ее кулаком в грудь. Ей вспомнилось: ожидание побоев и насильственной смерти.Пистолет выстрелил в третий раз. Он ударил ее кулаком в губу. Но он всего лишь мальчишка.У нее во рту был вкус крови. Он схватил ее за правую руку, стал выворачивать.

– Брось пистолет!

Она выпустила оружие, и пистолет упал на асфальт. Она попыталась подняться на ноги, но он с силой отбросил ее на асфальт. Когда он кинулся на нее сверху, она ударила его каблуком по бедру – несколько ниже, чем хотела. Сколько уже прошло секунд? Где Макканн? Где Абрахамс? Она говорила им, что их план не годится. Он стал раздвигать ей ноги и бить ее по щекам. Боль от пощечин была почему-то сильнее, чем от ударов кулаками. Огромные мозолистые руки. Ее голова дергалась в сторону при каждом ударе. Всем телом он навалился ей на грудь. И тут она вспомнила про пистолетик в лифчике.

Эйлин попробовала вывернуться. Он прижал ее руки коленями к земле. Она повернула в сторону голову, стараясь избежать пощечин, и увидела свою белую шапочку медсестры на дорожке. Она не могла высвободить руки, не могла дотянуться до пистолета.