Читаем Лебединое лето полностью

У него так уже бывало: какие-то куски жизни словно проваливались в никуда, оставляя в памяти ничем не заполняемые черные дыры. Мальчик просто оказывался в каком-то странном месте и не мог вспомнить, как он сюда попал. Однажды, например, это случилось, когда Саре попали в нос бейсбольным мячом около «Дэйри Квин». Вид крови, сестра, беспомощно упавшая на колени и от боли прижимающая руки к лицу — все это так напугало Чарли, что он развернулся и побежал прочь, не разбирая дороги, бросился на улицу, как в воду, головой вперед, не замечая ни людей, ни автомобилей.

К счастью, мальчика заметил мистер Уэйсек, поймал его, посадил к себе в машину и отвез домой. Тетя Вилли уложила Чарли в кровать — но по прошествии времени оказалось, что он совершенно не помнит происшедшего. Он просто проснулся у себя в постели, обнаружил, что сжимает в кулаке мятый стаканчик от мороженого — и очень удивился.

Вся жизнь Чарли протекала по четкому расписанию, и пока этот порядок оставался на месте, мальчик был спокоен и счастлив. Одинаковая еда, одна и та же кровать, та же самая мебель, стоящая на одних и тех же местах, одинаковые уроки в школе — неизменность мира была для него очень важна. Но даже в таком размеренном течении жизни могли случаться неожиданности, ужасные сюрпризы, которые в единый миг сокрушали все тщательное устройство.

Прежде всего Чарли осознал, что в лицо ему впиваются твердые веточки. Он подсунул под щеку ладошку, но глаза так и не открыл. Перед внутренним взором его вставали яркие картинки. Появился сигаретный ящичек тети Вилли, где она держала старые украшения, пуговицы и другие мелочи, и Чарли обнаружил, что может припомнить все содержимое коробки: белые бусы со сломанным замком, старые сережки кольцами, маленькую сувенирную книжечку с видами Нью-Йорка, пластмассовые подставки для свечек в пирог, черепашку из морских ракушек. Каждая мелочь рисовалась ему так отчетливо, что, открыв глаза, мальчик поразился, увидев перед собой не блестящие безделушки из коробки, а мрачный и незнакомый лес.

Он поднял голову — и немедленно почувствовал, что все тело болит. Чарли медленно сел и посмотрел на свои руки. Два ногтя сломались, открывая самые чувствительные места на пальцах; под остальные черной каемкой набилась земля. Мальчик с трудом привстал, уселся на бревно и принялся рассматривать пальцы с пристальным вниманием.

Неожиданно спина Чарли выпрямилась, руки упали на колени. Он вертел головой, наклоняя ее из стороны в сторону, как прислушивающаяся птица. Постепенно приподнимаясь, он в конце концов встал в полный рост. Руки, бессильно свисавшие вдоль тела, сжимались и разжимались сами собой, словно пытаясь ухватиться за воздух. Все еще вертя головой, мальчик сделал шаг вперед. Сперва он не издавал ни звука — и вдруг начал кричать, пронзительно и отчаянно, срываясь на визг, снова и снова: Чарли только что послышалось, что кто-то вдалеке зовет его по имени.

На вершине холма Сара медленно поднялась на ноги, не отводя глаз от зеленеющего внизу леса. Она откинула волосы со лба и обвела языком пересохшие губы. Ветер тут же высушил их вновь.

Джо хотел было что-то сказать, но она схватила его за руку, не давая нарушить молчание. Ушам своим не веря, девочка подошла еще ближе к обрыву. Теперь она точно слышала — да, отчаянный крик, повторяющийся снова и снова — и Сара знала, что это голос Чарли.

— Чарли! — завопила она что было сил и замерла, вслушиваясь. Крики брата становились все отчетливее, и Сара поняла, что он не так далеко отсюда — у самого подножия, если спускаться в сторону оврага.

— Это он, это Чарли!

Сару охватила безумная радость, и она заплясала у самого обрыва, чувствуя, что захоти она — сейчас могла бы сокрушить весь холм своими прыжками. Усевшись на корточки, девочка поехала вниз по склону карьера, и земля и камешки каскадом взлетали вокруг нее. Она приземлилась удачно, пробежала несколько шагов, потеряла равновесие и ухватилась за ближайший ствол, крутнулась вокруг дерева и наконец утвердилась на ногах.

Испустив новый крик восторга, она развернулась и помчалась вниз с холма огромными скачками, и ее кеды цвета умбры шлепали по земле, как резиновые весла. На бегу Сара отталкивалась от древесных стволов, ветер бил ей в лицо. Она неслась, как дикий зверь, который всю жизнь провел в этом лесу. Ничто теперь не смогло бы ее остановить.

У самого оврага она затормозила и остановилась, часто дыша от бега. Сердце билось так быстро, что стук его отдавался в ушах; в горле пересохло. Сара прислонилась к дереву, прижимаясь щекой к грубой коре.

На какой-то миг ей показалось — вот сейчас она упадет в обморок. Ничего подобного с ней в жизни не случалось, даже когда бейсбольный мяч в кровь разбил ей нос. Сара до сих пор толком не верила, что люди действительно могут падать в обморок — до сего момента, когда она сама должна была опереться о дерево, потому что из ног будто исчезли все кости.

В ушах звенело — но сквозь звон доносился и иной звук: пронзительный, как сирена, и до боли знакомый крик.

— Чарли?!