Читаем Лавка времени полностью

Хорошо… Вот умница. Теперь еще споем. А о чем эта песня, мы же русский не знаем. Давай-ка переводи… Так, теперь это выпей. Хорошо… А мама за что тебя часто ругала? Не хотела платье одевать? Хотела с мальчишками по садам лазать? А с мальчишками какие песни пела? Неприличные… Ладно, пой неприличные, мы все равно не понимаем… Стой-стой. Хватит. Выпей теперь вот это и слушай очень внимательно… Не отводи взгляд. Смотри ей в глаза… Нет тебе не страшно. Он сейчас уйдет. Навсегда уйдет. Мы его прогоним. Спой еще что-нибудь. Вот, запомни, он очень боится эту песню. Если услышишь его голос, сразу начинай петь эту песню, и он убежит… Конечно навсегда… Эта особенная песня… Нет, не отворачивайся… Так. Громче… Хорошо. Умница… Теперь вдохни это. Ничего, пусть першит. Еще… Хорошо. Все. Все закончилось. Ты его больше никогда не услышишь… Все. Закрывай глаза и поспи. Морна тебя разбудит. Она тебе шепнет словечко. Я тоже буду рядом. Все хорошо. Проснешься и все будет, как обычно…

Пес на коврике встрепенулся, когда появилась Варя. Она сощурилась от солнца и улыбнулась. Сидящие на лавочке не решились кинуться к ней с вопросами, и только Лиза без слов обняла подругу.

– А что вы такие кислые? – неожиданно хихикнула Варя и вырвалась из объятий, – смотрите какое солнце. Весна!

Она побежала по зеленой траве к овечкам. Те врассыпную. Девушка за ними. Овечки игриво подпрыгивали и даже пытались боднуть ее. Варя смеялась и ловко уворачивалась, явно наслаждаясь игрой.

– Что это с ней? – встревожилась Лиза, – и запах какой-то странный.

– Это пройдет, – улыбнулась Кейт, – настойки у Морны такие. В голову ударяет, а ноги крепко на земле стоят. Полчаса попрыгает, и поедем.

– Хотите сказать, – прямо спросить Иван, – что ваш диагноз подтвердился, и за час вы «изгнали дьявола»?

– Да-да, – успокоила его бывшая медсестра, – именно так. У нас это называют «испанский шепот». Обычно достаточно настойки галлюциногенных грибов на ночь и пошептать спящему несколько фраз. Из человека делают зомби. Внешне он такой же, только почти ничего не помнит. Для управления достаточно сказать определенную фразу, и он подчиняется. У вашей подруги сильная воля, поэтому ей сначала ввели в вену наркотик.

– Почему испанский? – удивилась Лиза.

– Этот обряд стал известен, когда иудеи практиковали черную магию в Испании.

– А зачем вы заставляли Варю петь?

– Скорее всего «Испанский шепот» блокирует глубинную область памяти, где хранится информация, идентифицирующая человека, как личность: привычки, воспоминания детства, биография, обиды и радости. Без этого он может жить по инерции, выполнять несложную работу, но всегда будет зависеть от того, чье имя или просто код был внушен ему, как некое высшее существо. Если хотите, бог. Чтобы снять блокировку памяти, нужно за что-то зацепиться. Песни, которые человек напевает с детства, самые устойчивые воспоминания. Плюс, если знать, какой применялся галлюциноген, его же использовать для обратного обряда.

– Сейчас Варька под кайфом? – насторожилась Лиза.

– Да, приглядывайте за ней, но через полчаса все пройдет.

– Я все-таки не понимаю, – не отступал Иван, – друиды обладали знаниями современных психологов и нейролингвистов?

– Наоборот, – усмехнулась бывшая медсестра, – современные психологи исследовали некоторые ритуалы черной магии и объяснили ее с научной точки зрения. Эти знания у нас передаются вербально, а откуда они никто не знает.

– А рецидив возможен? – неожиданно спросила Лиза.

– Гарантий быть не может. Хотя Морна сказала, что девочка стоит дюжины мужиков.

– Как нам расплатиться за помощь?

– Морна не всем помогает, поэтому денег не берет. Если она увидит светлого человек, сделает все возможное, а другого и пес на порог не пустит. Подарка достаточно, остальное может ее обидеть.

В «O'Gradys» вернулись вечером, и все, как один, почувствовали голод. Сказалась бессонная ночь, волнения, да и сутки они не притрагивались к еде. Хозяйка не могла нарадоваться, на гостей, нахваливавших приготовленный ею вчерашний ужин.

Симас оказался великолепным рассказчиком. Он в лицах показывал, как реагировали на поклев гости, как вытаскивали попавшуюся на крючок рыбу, как радовались этому и как огорчались, когда добыча ускользала. Он выпучивал глаза, дрожащими руками сжимал несуществующее удилище и по– женски взвизгивал, показывая своими огромными ручищами пасть страшной рыбины.

Все от души смеялись, и было видно, что за пару дней совершенно незнакомые люди вдруг стали очень близки, и не представляли себе, что когда-то жили порознь. Опасность и борьба с ней сплачивает только светлые души, серые могу объединяться только для подлых дел, в минуты опасности они, как тараканы, прячутся по щелям, принося своих в жертву.