Читаем Лавандовый сад полностью

– Прости меня, Констанция, – тут же повинилась перед ней София, мгновенно ощутив перемену в ее настроении. – Я понимаю, как сильно ты заботишься обо мне, переживаешь за мою жизнь… И я тебе очень благодарна за все, что ты для меня делаешь. А что же до ребенка… Мне было просто стыдно признаться тебе в том, что я беременна. Я ведь понимаю всю тяжесть того, что натворила. – София всплеснула руками в отчаянии. – Уж лучше бы мне умереть. Что скажет брат, когда все узнает? Боже мой! Что он скажет?

– Он поймет, что ты тоже живой человек и решилась на этот шаг исключительно из любви, – снова солгала Конни. – Ребенок стал плодом вашей любви, и совсем скоро он появится на свет. София, тебе нельзя опускать руки. Надо бороться, биться за свою жизнь так, как ты никогда не билась. И все ради твоего будущего ребенка.

– Но… Эдуард, он никогда не простит меня. Никогда. Да и тебя, Констанция, я тоже обманула. В ту самую ночь, когда брат уехал из Парижа, я тайком привела Фридриха к себе в спальню и по своей воле легла с ним в постель. Но разве могла я сознаться тебе в этом? Ты бы точно возненавидела меня! – София в отчаянии затрясла головой. – Но вот, несмотря ни на что, ты ухаживаешь за мной, заботишься… Потому что ты добрая. Да и выбора у тебя иного нет. Но тебе не понять, Констанция, каково это – жить, будучи обузой для всех вокруг тебя. С самого раннего детства меня нигде и никогда не оставляли одну. А вдруг я случайно упаду? Или стукнусь обо что-то… Я не могла делать простейших вещей, которые с легкостью делают все нормальные люди, обихаживая самих себя. А мне нужно было каждый день обращаться к кому-то за помощью, просить помочь мне подняться по лестнице, принять ванну или просто переодеться, надеть новое платье, к примеру, которое мне незнакомо. Я никогда не могла переступить порог нашего дома и отправиться гулять по улицам, как это делала ты. – София прижала свои тоненькие пальчики к вискам. – Прости меня, Констанция, за то, что гружу тебя сейчас своими проблемами.

– Я тебя очень хорошо понимаю. – Конни ласково погладила Софию по плечу. – Ужасно жить такой жизнью, это правда.

– И вот, – возобновила свой монолог София, – я встречаю мужчину, который видит во мне не просто слепую девушку. И обращается он со мной совсем не так, как мои близкие, которые все еще видят во мне беспомощного ребенка. Нет, для Фридриха я – женщина. Ему нет дела до моей слепоты, он слушает меня без той покровительственной снисходительности, как это делают другие. Он любит меня такой, какая я есть. Какая я есть внутри себя… Но, боже, как же я страстно мечтала о том, чтобы и другие разглядели во мне все то, что скрыто от посторонних глаз. Но вот несчастье, мой возлюбленный – из другого лагеря. Он – враг. И, следовательно, я не должна, не имею права любить его. Ведь в противном случае я предаю свою семью и даже свою страну, создавая новые проблемы для близких мне людей. А потом Фридрих уезжает, а я остаюсь с его ребенком под сердцем. Взваливаю еще один тяжелый груз на тех, кто рядом со мной. Ты спрашиваешь меня, Констанция, почему я тут лежу целыми днями, лежу и жду смерти. Да потому что понимаю, насколько моя смерть упростит жизнь всем остальным. Разве не так?

Конни замерла, потрясенная этим взрывом откровенности из уст Софии. Впервые до нее дошло, как остро чувствует София все происходящее, как глубоко осознает свою вину перед теми, от кого она зависит.

– Ведь это из-за меня Сара села на этот проклятый поезд, где ее арестовали. Наверняка ее уже больше нет в живых… Или отправили в один из ужасных концлагерей, где все равно ее ждет смерть.

Конни стала лихорадочно искать нужные слова.

– София, ты очень дорога всем твоим близким, им так важно твое присутствие в их жизни, что никто и не думает о том, как и почему они заботятся о тебе. Главное – что ты есть, и они тебя любят.

– И чем я могу отплатить за эту любовь? Тем, что нанесу бесчестье своей семье? – София с сомнением покачала головой. Слезы градом полились по ее лицу. – Что бы ты мне ни говорила, Констанция, а я знаю наверняка. Эдуард никогда не простит меня. Ума не приложу, как ему сказать…

– Ну об этом мы подумаем после. А на сегодняшний день для тебя, София, самое важное – это твое здоровье и здоровье твоего ребенка. Ты должна приложить все свои силы к тому, чтобы ребенок родился здоровеньким. Ты ведь хочешь этого ребенка, не так ли?

Последовала еще одна долгая пауза. Наконец София заговорила:

– Иногда мне кажется, что для нас двоих будет лучше, если мы оба умрем в этом подземелье. А потом я вспоминаю, что все, кого я любила, ушли от меня. И эта новая жизнь внутри меня, по сути, все, что у меня осталось. И ведь ребенок – это же и часть его, моего Фридриха… Ах, Констанция! Все перепуталось в моей голове. Пожалуйста, будь ко мне снисходительна. Не суди меня строго за то, что я сделала.