Читаем Лавандовый сад полностью

– Вот здесь, мадемуазель. Здесь есть все необходимое.

Конни заглянула в каморку и увидела плоскую, похожую на таз, емкость, установленную под водопроводным краном, рядом стульчак для ночного горшка. Внезапно парафиновая лампа, которую держал в руке Жак, погасла, и все трое очутились в полной темноте.

Вот он, истинный мир Софии, кромешная тьма, мелькнуло у Конни, пока Жак возился с фонарем, пытаясь снова зажечь его. Но, окинув взглядом эту убогую каморку, похожую скорее на камеру заключенного, Конни уже в который раз подумала о том, какое это счастье для Софии, что она ничего не видит. По крайней мере, не видит всего этого.

– Я не останусь здесь одна! Ни за что! – воскликнула София, заламывая руки.

– У вас нет другого выбора. – Голос Жака неожиданно сделался строгим. – Днем, как я уже сказал, вы сможете выходить отсюда, но по ночам мы не можем рисковать.

– Конни! – София протянула вперед руку, пытаясь на ощупь отыскать ее. – Пожалуйста, не бросай меня здесь! Умоляю тебя! – всхлипнула она с отчаянием.

Но Жак не обратил ровным счетом никакого внимания на эти жалобные призывы и продолжил:

– Сейчас, мадам Констанция, я покажу вам, как можно отсюда попасть в замок. Тот, кто в свое время оборудовал этот схрон, был очень умным человеком. У помещения имеется два входа.

Он подошел к противоположной стене и неслышно повернул ключ, торчавший в замке небольшой двери. После чего толкнул дверь, и она широко распахнулась. Конни увидела огромный винный погреб. Жак довел ее до самого конца погреба и указал на ступеньки.

– Вот по ним вы подниметесь прямо в замок, в его заднюю часть. Поскольку, как я уже вам говорил, все окна в доме закрыты ставнями, то вы можете смело пользоваться кухней и даже готовить там еду для Софии, брать воду. Но ни в коем случае не растапливать плиту, – тут же предупредил он. – Мы же находимся в низине, а потому дым из трубы сразу станет виден всей деревне, которая находится на возвышении.

– Само собой, – поспешила успокоить его Конни. На сердце у нее немного отлегло. Слава богу, выбраться из этого мрачного подземелья можно и более простым путем, не тащиться по узкому и бесконечно длинному тоннелю.

– А сейчас я оставляю вас наедине с мадемуазель Софией. Приготовьте ее ко сну. Завтра вы отведете ее в замок. Она сможет принять там ванну, взять кое-что из одежды. Но еще раз повторяю, – наставительным тоном сказал ей Жак. – По ночам никакого света в окнах замка. Замок виден издалека и хорошо просматривается со всех сторон. Свет в окнах тоже может насторожить местных, они сразу же заподозрят, что в замке появился кто-то из его владельцев.

– Понятно, – послушно сказала Конни.

– Сможете самостоятельно найти дорогу обратно? Я оставляю вам фонарь, – сказал Жак, когда они снова вернулись к Софии. Та сидела на стуле и горько плакала, закрыв лицо руками.

– Смогу, – заверила его Конни.

Когда Жак ушел, Конни присела на кровать рядом со стулом и взяла Софию за руку.

– Постарайся быть сильной. Заверяю тебя, здесь ты будешь только ночевать. Не такая уж это большая жертва в сопоставлении с твоей безопасностью.

– Но здесь так ужасно! И этот запах…

София тяжело вздохнула и положила голову на плечо Конни.

– Констанция, ты побудешь со мной, пока я не засну?

– Конечно, побуду.

Конни привлекла к себе девушку и стала убаюкивать ее, словно ребенка, а про себя подумала: какая ирония судьбы. Ее послали во Францию как хорошо подготовленного агента военной разведки. А она вместо того, чтобы выполнять разведывательные задания, превратилась в служанку капризной, избалованной аристократки, с которой нянчится, словно с ребенком.

Эдуард вместе с Венецией пристроились на опушке густого леса, прямо за которой начиналось большое ровное поле. Судя по всему, место находилось где-то западнее города Тур, хотя говорить об этом с уверенностью не приходилось. Эдуарда доставили сюда, прибегнув к самым разным способам транспортировки, по большей части весьма некомфортным, а потому сейчас он плохо ориентировался на местности. Однако он там, где ему надлежит сейчас быть. Рядом с Венецией сидит какой-то мужчина, который, заслышав дальний гул самолета, начал сигналить фонариком. Он просигналил трижды. Условный знак летчику, что все в порядке. Самолет начал медленно спускаться на поле.

– Ну вот, Эдуард! Похоже, еще немного, и вы выберетесь из этой западни. Передайте от меня привет Англии, ладно? Скажите, что я ее по-прежнему люблю, – нарочито жизнерадостным голосом сказала Венеция.

– Обязательно передам, – заверил Эдуард Венецию и повернулся к ней. – А со мной не хотите полететь? – В ее прекрасных зеленых глазах под внешней бравадой плескалась мягкая грусть. Взгляд был теплым и нежным.

– В другое время с удовольствием составила бы вам компанию, – согласно кивнула головой Венеция. – Я ведь уже почти год не видела Мупу и Пупу – это мои родители. Но сегодня – увы! – не совсем подходящее время таких встреч. Согласны? К тому же у меня тут полно незаконченной работы.