Читаем Ласточка смерти полностью

Мы еще поговорили о погоде, о вкусах рекламодателей, о наружной рекламе – в общем, обо всем, что интересовало двух менеджеров. Я в этом плохо разбиралась, поэтому только слушала. На прощание Ребров сказал:

– Женя! Если ты охраняешь Дениса, держись подальше от Синельникова.

– А что такое? – Это предупреждение меня встревожило.

– Так, на всякий случай. На преступление Антон Павлович не способен – кишка тонка, а вот наговорить про тебя пакостей Рыкову – это он может. Нехороший человек.

– Спасибо, я буду осмотрительней, – пообещала я и простилась с Андреем.

– До встречи!

– До свидания, – сказал Андрей, закрывая за нами дверь.

– Ну что, узнала, что хотела? – Стас шел впереди, обходя коридорные «баррикады».

– Почти. – С Синельниковым мне все было ясно. Но после разговора с Ребровым на арену выступало другое действующее лицо – любовник Виолы по имени Славик. Вот теперь о ком мне предстояло собрать информацию. А здесь мне не поможет даже Стас. Придется искать самой либо дожидаться развязки. Первое меня озадачивало, второе – пугало: а вдруг не успею?

* * *

Близился вечер. Сейчас, наверное, у Гончаровых полно гостей. Но детский день рождения должен закончиться к девяти вечера. Самое время нанести визит Виоле. Не станет же она приглашать на детский праздник своего любовника. Нужно хорошенько обо всем ее расспросить: кто такой этот Славик, откуда он взялся, он работает или у него свой бизнес, – короче, что он за фрукт и стоит ли его опасаться.

С Синельниковым все ясно как день: он жадный, прилипчивый, не слишком чистоплотный в делах, но боязливый. То есть организация похищения детей Гончаровых – не его амплуа. Кстати, пять процентов ему не светят примерно по той же причине. Виола слишком жадная, чтобы отвалить первому встречному такую сумму.

Кстати, а за какие такие услуги мадам Гончарова обещала Антону Павловичу этот лакомый кусок? Может, он сделал для нее что-то такое, чего не делал покойный муж? Все может быть, но сам Синельников об этом не скажет. Придется мне, наверное, поговорить с Виолой. Вот только пойдет ли она на откровенность? Нужно обо всем ее расспросить.

С такими мыслями я принялась собираться на детский день рождения. Меня не пригласили, но я имею право проверить своего подопечного, чтобы убедиться в его благополучии. Наряд нужен скромный, но со вкусом. Платье цвета хаки со множеством карманов, куда можно спрятать все то, что обычно лежит в моей сумочке. Самое то!

Кеды на танкетке, кобуру пристегнуть к ноге, а газовый баллончик спрятать в необъятном кармане. Кажется, все. Теперь нужно предупредить тетушку о том, что я ушла: новый замок я так и не купила. Видимо, придется завтра вызывать слесарей из фирмы.

– Тетя Мила, я ушла!

– Женечка, не задерживайся, а то я с открытой дверью боюсь, – встревожилась тетушка.

– Хорошо, я недолго.

Я поцеловала в щеку подошедшую тетю Милу и отправилась в гараж, где меня ждал мой верный «фольк».

Машина завелась неохотно, но я была настойчива, и очень скоро мы с ней оказались на Проховникова, где в глубине двора прятался коттедж Гончаровых. Я оставила машину у обочины и вошла во двор пешком. На косяке входной двери висело объявление: «Прошу не звонить и не стучать. Меня нет дома».

Вот это новость! Еще на улице я слышала веселенькую музычку, раздававшуюся из особняка. Музыка была слышна и во дворе, но теперь к ней добавился женский смех. Смеялась Виола. Смеялась так озорно и заразительно, что я сама невольно улыбнулась. Кто же ее так хорошо развлекает?

Я прошла вдоль коттеджа и нашла окно, из которого доносился смех хозяйки. Пластиковая рама была наполовину открыта, изнутри потоками лился свет. Я посмотрела на часы: было около половины десятого. Значит, Гарик давно спит, а его маму развлекает… Его маму развлекает неизвестный в синем костюме.

Мужчина стоял у самого окна, спиной ко мне. Я подошла ближе, чтобы разглядеть его лицо, но он все не поворачивался, словно чувствовал мое любопытство. Мы так простояли довольно долго. Наконец, Виола с хохотом подошла к мужчине, обняла его и выглянула в окно. Я поспешила спрятаться в молодых кустах сирени, плохо маскировавших мое присутствие.

– Славик, закрой окно, а то мы простудимся, – послышался ее голос.

Славик подошел к окну, но я в это время стояла в густой листве, и разглядеть его лицо мне не удалось. Я долго ругала себя за то, что не захватила с собой бинокль. Тогда мне никакая листва не была бы помехой, а лицо любовника Виолы было бы как на ладони.

Окно закрылось, музыка стала тише, а свет неожиданно погас. Все. Сегодня вечером я больше ничего не узнаю. Только то, что любовника Виолы зовут действительно Славик и что он вхож в дом Гончаровых. Это означает, что вдова и ее бойфренд знакомы очень давно и полностью друг другу доверяют. Наверное, я зря расспрашивала об этом человеке, пугая ее своими домыслами. Может, у него и есть какие-то недостатки, но они касаются только лично Виолы и больше никого.